Панацея

– Трудности никогда не пугали Эден. Она сама кого хочешь запугает.

Отец смеется.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я жутко перепугалась, – вздыхаю я, когда отец заводит меня в холл, буквально ослепляющий своей белизной. – Головные боли мучают, в груди что-то щемит.

– Кажется, ты заразилась мнительностью, дорогая.

– Мне нужно немного отдохнуть от города.

– Все верно, – в глазах отца витают веселые искорки. – Твоя мама часто сталкивалась с мигренями по этой же причине.

– Зато я познакомилась с заботливым характером Джексона, – закатываю глаза я.

– Честно, мне иногда кажется, что он печется о тебе лучше меня.

– Глупости.

– Нет-нет, так оно и есть. Это очень мило.

О да, Джексон очень мил. Особенно, когда надо испепелить меня взглядом, наорать и вести себя со мной как с последней тварью.

– Только со стороны, па.

Он смеется. Его глаза излучают такое тепло, что я не сомневаюсь – роль сыграна отменно. Все получается, само собой. А может, мне и не надо играть роли. Может, нейронные связи сделают все за меня.

Дом напоминал мне нечто среднее между больницей и музеем. Солнечные лучи отражались от предметов интерьера, делая из них бриллианты. Античные статуи смотрелись так, будто простояли нетронутыми с времен Римской империи. Сам дом напоминал пантеон. Идеальный и до тошноты приторный. Не сомневаюсь, все детство нам твердили «Не трогай это!»

Я не чувствовала гордость за роскошь. Скорее, во мне плескалось раздражение. Цветы, конечно же, светлых оттенков и в античных вазах, повсюду так и благоухают мерзким медовым ароматом. Ненавижу его. Ненавижу цветы.

– Позвольте отнести вашу сумку в комнату, мисс Морган, – сказал мужчина средних лет.

Наш дворецкий. Тот, кто бегал за мной все детство, боясь, что я увяжусь за мальчишками в какую-нибудь авантюру, и поощрял мою любовь к шоколаду.

– Конечно, мистер Престон, – улыбаюсь я и чувствую приятное тепло в груди. – Я поднимусь к себе, хочу отдохнуть.

Дворецкий учтиво промолчал, но тень улыбки спрятать, все же, не смог. Я заметила ее также быстро, как и обеспокоенный взгляд отца. Мистер Престон прошёл к широкой лестнице, раскинувшейся посреди настоящего бального зала, и я последовала за ним.

Если на первом этаже царила пафосная атмосфера богатства и влияния, то коридор второго этажа оказался более современным и практичным. Я следовала за мистером Престоном в восточное крыло, где встречались уже не вазы и статуи, а стенды с семейными фотографиями, кубки и медали.

– Если что-то понадобится, просто позовите, мисс, – говорит мистер Престон, открывая передо мной одну из дверей.

Запомнила ли я путь к своей комнате? Нет. Мы очень долго петляли по старой части дома, украшенной, словно по образцу картинной галереи.

Смогу ли я найти свою комнату, если окажусь в другой части дома? Да. С закрытыми глазами. Стоит лишь пройтись по лабиринту дверей и коридоров, как схема помещения возникает в голове, словно навигатор.

– Конечно, мистер Престон. Как ваша рука?

– В полном порядке, мисс, не беспокойтесь, – взгляд дворецкого смягчается, и он улыбается мне напоследок.

Мистер Престон оставил мои вещи около двери и скрылся в соседнем коридоре. Что ж, он единственный, кто не будет меня здесь доставать. Я вздохнула и зашла в свою комнату.

Темно-синие обои. Огромная кровать с балдахином. И стеллажи с книгами во всю левую стену. Рабочий стол, склянки на нем и множество фотографий, освещенных подсветкой. На них одни и те же люди. Я с Джексоном, я с девушкой и парнем с медными волосами, с папой, в белом халате, на каком-то выступлении и многое-многое другое.

Небольшой балкончик и еще одна дверь. Наверняка, в ванную. А самое главное запах. Мои запах. Свежесть лимона и зеленого чая с жасмином. Никакого цветочного аромата.

Мне остается только наслаждаться спокойствием, пока есть время. Если меня не подводит интуиция, семья не даст мне дышать спокойно. Они и до этого были не особо тактичны. Трудно оставаться спокойной, если в душу к тебе постоянно лезут. Боюсь, даже Джексон покажется мне ангелочком.

Странно думать обо всем этом. Я не могу вспомнить ни одной конкретной ситуации, связанной с ними, но знаю общие факты. Потому не удивляюсь, когда дверь моей комнаты распахивается и в нее влетает темноволосый парень, очень напоминающий мне саму себя.

– Картер, ты меня задушишь, – кричу я, чувствуя, как по телу проходит электрический заряд. Холтер смещается и тело покрывается мурашками.

– Лучше ты умрешь здесь, чем в вашем ужасном городе.

– Бостон отличный город.

– Не скажи, сестренка, – в глазах Картера плескается волнение, когда он размыкает объятия.

– Все хорошо, Картер. Правда.

– Будем надеяться, – брат отпускает меня и наблюдает за тем, как я поправляю аппарат под рубашкой, – Знаешь, отец решил отпраздновать твое возвращение.

– Только не это, – мычу я, когда один из проводов отпадает.

– И не говори. Опять припрутся эти пафосные родственнички.

– Картер, мне нужна твоя помощь.

– Предлагаю в этот раз спрятаться в кинотеатре.

– Я не про это, шкет, – издаю смешок я, показывая на отпавший провод.

– Уж куда я еще не лез так это тебе под рубашку.

– Если меня еще раз ударит током, тебе не жить, Картер.

– Понял, – смеется брат и ловко возвращает проводок на место, а затем видит мой удивленный взгляд и добавляет. – Годы практики, Эден.

– Ты хочешь сказать, что все твои девушки носят костюм Терминатора?

– Хочу сказать, что я очень ловкий и наблюдательный.

– Сам себя не похвалишь....

– Никто не похвалит. Конечно, дождешься от вас, – закатывает глаза брат.

– Фактически так и есть.

– Сказала любимица Эден.

– Я не виновата, что такая обаятельная, – взгляд Картера становится настороженным, таким же, как и у Джексона. Он мне не верит. – Честно.

Картер смеется. Наверное, теперь я буду пугаться всего на свете. Особенно своих братьев. Наверное, с Картером я была в более близких отношениях нежели с Джексоном.