Папина содержанка

– Максим, как ты думаешь, что с нами случилось? – спрашиваю, когда основное блюдо позади, и теперь передо мной возвышается мороженое с игривой клубничкой на белой вершине.

– Ты о покушении? – интересуется мажорка, которая мороженому предпочла кремовое пирожное. Она поглощает вкуснятину чайной ложкой и делает это так сексуально, что мне трудно удержаться от растущего возбуждения.

– Нет, я о том, как получилось, что два человека, у которых были пары, влюбились друг в друга и стали… кто мы теперь, тоже пара, да?

– Видимо, да, – улыбается Максим. – Насчет остального… – её лицо становится серьезным. – Я не могу сказать. Не психолог потому что. И не сексолог тем более. Не знаю, как это случилось. Наверное, Саша, если бы у кого-то был ответ на вопрос, почему люди влюбляются, он бы получил Нобелевскую премию и стал самым богатым человеком на земле. Ну, а так… можно лишь предполагать. А ты зачем спросил? Тебя это беспокоит?

– Не то чтобы… В некотором смысле. Я боюсь, как бы это всё…

– Не оказалось временным помутнением рассудка, да? – Максим, как всегда, абсолютно точно угадывает мои мысли. Вот как можно такую женщину не любить? Удивительно.

– Да, – отвечаю, а сам хватаю ложкой мороженое и отправляю в рот. Ух! Как же зубы ломит! Слишком большой кусок! У-y-y-y-y-y! Я готов завыть волчонком, но вокруг люди, не хочется их шокировать.

– На вот, отпей скорее, – Максим, видя мои стоматологические страдания, протягивает чашку с кофе. Отпиваю, сладкая ледяная масса тут же тает, зубы перестают стучать по мозгу молотками.

– Прошти, шам не ожидал такого, – отвечаю, шамкая, поскольку полный рот набрал.

– Ничего, бывает, – улыбается Максим. – Ты главное проглоти, а то надумаешь ещё плеваться.

– Вот ещё, – и делаю судорожное движение горлом. – Готово.

– Ты не думай о том, что будет потом, – говорит мажорка в рифму. – Живи сегодняшним днем. Вот этим вечером. У нас ведь, сам знаешь, положение шаткое. Вдруг прямо сейчас, – Максим переходит на шепот, наклоняется ко мне через стол и манит указательным пальцем. Я наклоняюсь тоже. – Вдруг нам сейчас обоим от снайпера в лоб достанется. Как в песне: «вот пуля пролетела, и ага».

Я начинаю озираться по сторонам. Как не подумал?! А вдруг?! Но тут же понимаю: Максим меня разыграла! Она весело смеется, глядя на мои напуганные глаза и напряженную физиономию. Ну, мажорка! Юмористка, блин!

Глава 83

После сытного ужина в ресторане мы отправляемся на поиски гостиницы. Благо, сегодня с интернетом и смартфоном в руках это сделать намного проще, да и ассортимент заведений для путешествующих намного больше, чем, скажем, лет тридцать назад. О том, как это было тогда, мне рассказывал папа… Кирилл Андреевич то есть. По привычке всё еще считаю его своим отцом, хотя надо бы отвыкать. Интересно, а я для него кто? Жаль, не успел поинтересоваться.

В 1990-е годы моему… ладно, пусть пока будет отец, а там разберемся. Короче, пришлось много мотаться по стране, чтобы наладить свой бизнес. Всякое с ним случалось, но главной проблемой, конечно, была неразвитая гостиничная отрасль. От советских времен остались какие-то крохи, едва сводившие концы с концами. Какой может быть туризм, если у людей нет денег? Всё, на что граждане скапливали, они тратили у Черного моря. Остальные территории огромной страны довольно быстро позабыли, кто такие туристы.

Теперь мы в Подольске, которому за пару столетий и похвастаться-то нечем. Он городом, как я успел прочитать в том же интернете, стал с конца XVIII столетия, а известен лишь тем, что здесь много лет добывали бут и белый камень. Разве вспомнить еще знаменитых героев – курсантов двух Подольских военных училищ, которые во время Великой Отечественной помогли отстоять Москву.

Хотя ладно, чего это я ворчу, как старый дед. Зато какой красивый отель нашла Максим для нашего проживания! Название, правда, странное, – «Гринъ». Да-да, со знаком «ер» на конце. Так, кажется, он знак назывался в досоветскую эпоху. Расположился отель в каком-то старинном здании века примерно XIX-го, прямо на берегу реки Пахры. Не сказать, чтобы она меня впечатлила, да и поздно уже было, особенно не рассмотришь ничего. Но все-таки не знаю почему, а нравятся мне сооружения неподалеку от воды. Я бы и сам хотел жить в таком. Чтобы встать утром, глянуть в окно, а там водный простор. Океан лучше всего. Огромный, безбрежный, могучий. Или море. Ну, речка Пахра тоже подойдет.

Правда, в Подольске я бы задерживаться не хотел. Слишком уж тут как-то всё… непривычно. Чужое, что ли. Потому жмусь поближе к Максим, которая, пока я по сторонам глазел, успела нас оформить в двухместный люкс, представив меня своим братом. Ну, это чтобы у людей провинциальных не возникало разных вопросов относительно… Того, что они могут услышать ночью.

А послушать, если бы у кого возникло такое пошлое желание, было бы что. Только сначала, едва бросив вещи на пол, мы с Максим отправились в душ. Вместе, поскольку давно планировали это. Сменяя друг друга, стояли под упругими струями тёплой воды, а после помогали намыливать наши тела. Это было как во сне, который наконец-то стал сбываться. Я стоял с флаконом геля в руке и, выливая на ладони, соединял их потом и клал на тело мажорки, неспешно растирая ароматную пену.

Не осталось у Максим ни одного местечка на теле, куда бы я не проник своими ловкими пальцами. Разве только лицо её трогать не стал, чтобы можно было целоваться, когда мы стояли напротив. Но всё остальное оказалось в моей полной власти. Я размазывал пену всюду, где мне только хотелось, особенное предпочтение отдавая упругой попке мажорки и его паховой области, иногда шаловливо проскальзывая в промежность. От этого любимая сладко жмурилась, как кошечка на завалинке от яркого солнышка.

Потом настал мой черёд наслаждаться прикосновениями Максим. Она также старательно намылила меня, превратив в нечто пенное, ароматно пахнущее и очень скользкое. Мы теперь напоминали какие-то инсталляции в музее современного искусства. Если нас в этот момент поставить куда-нибудь на видное место и хорошенько осветить, получится скульптура «Пенные любовники». У нас ведь только лица остались открытыми, и мы продолжали время от времени целоваться, и лишь когда насладились губами и языками, стали смывать пену.

Потом отправились в постель, и здесь впервые я попробовал то, чего так давно хотел, но всё как-то не получалось. Максим попросила меня войти в неё сзади. А я думал, в нашей паре анальный секс под запретом, хотя мне порой очень хотелось ощутить членом, какова попка моей мажорки изнутри. Делать это я начал очень медленно, чтобы не доставить любимой неприятных ощущений.

Сначала долго ласкал её анус языком, погружая внутрь маленький мягкий кончик. Затем, обильно смазав попку слюной, засунул сначала один палец, затем второй, третий… И так до тех пор, пока Максим доверчиво не раскрыла полностью своё темно-алое отверстие, готовое принять член. Я не стал медлить с этим, приставил головку к дырочке и неспеша надавил. Мажорка застонала, пришлось остановиться.

– Тебе больно? – спросил я.

– Ничего, всё хорошо, продолжай…

Я приложил еще немного усилий, и вот уже головка скрылась внутри, плотно обхваченная мышечным колечком сфинктера. Максим снова издала какой-то глухой звук, и я так понял, что она ухватила зубами простыню, чтобы её не было слышно. Но раз она не останавливает меня, значит, следую дальше. Постепенно, сантиметр за сантиметром, я входил в любимую, пока мой лобок не прикоснулся её ягодиц. Тогда только замер, ощущая, как горячее и мягкое пульсирует вокруг моего полового органа.