Паргелион

— Эй, стой! — бросил ей вслед Тео, но она, опустившись на колени, что позволяло ей двигаться быстрее и безопаснее — растительность по ту сторону стены оказалась гуще, — поползла вперёд. Тео последовал за спутницей, видя, как мелькает её силуэт среди веток и молодой листвы.

— Иди сюда, — позвала Лиза, и он выбрался вслед за ней на открытое пространство, после чего оба они раскрыли глаза от удивления.

Этот научный городок в Кайро представляли себе совсем не так. Он должен был быть мрачным зловещим местом с покосившимися зданиями, оплетёнными плющом и покрытыми плесенью, а вокруг них должны были торчать из земли кривые стволы умирающих деревьев. То, что увидели Лиза и Тео, сильно расходилось с этим мрачным образом. Перед ними поблескивал на солнце заросший ряской пруд, посреди которого высились две огромные статуи. Одна из них изображала совершенно обнажённую женщину, другая — мужчину, который вместо ног имел красиво изгибающийся змеиный хвост. Они протягивали руки и смотрели друг на друга так, как будто думали, что нет никого более прекрасного в этом мире. Возможно, раньше это был фонтан, подобный тем, которые они видели в городе. Когда-то вокруг пруда был разбит сад, сейчас потерявший свой ухоженный вид, но обильно цветущие деревья создавали атмосферу благоухающего рая. Слышалось пение птиц, и кое-где виднелись потемневшие, но нисколько не испорченные каменные скамьи, словно бы приглашавшие присесть и насладиться видом. Чуть поодаль высились здания из красного кирпича — редкость для Венерсберга.

Переглянувшись, охотники за сокровищами двинулись вдоль пруда. Тео достал карту Келера.

— Там отмечен этот пруд? — спросила Лиза.

— Да. Главный вход на западе, значит, наш корпус должен быть где-то в той стороне.

Они шли молча, замечая особенности планировки и архитектуры. Пахло сыростью и спорящей с ней весенней свежестью, и солнце, которое до этого ласково грело, начало припекать. Лиза остановилась перед входом в большое здание с номером двадцать, чтобы снять куртку. Каменные ступени поднимались и заканчивались портиком, который держали несколько узорчатых колонн. Массивные двери были плотно закрыты.

— Туда, — показал Тео, и они двинулись дальше, стараясь обойти лужи. Пока всё шло хорошо, и беспокойство Тео сменилось интересом. Удивительно, дети Кайро даже не знали, что каждый раз во время обхода они минуют такую красоту, которая прячется за недружелюбными стенами. Пройдя ещё несколько зданий, в основном трёхэтажных, не считая, вероятно, подвальных этажей, они увидели нужный корпус. Прямо перед ним располагалась полуразрушенная беседка, которая наверняка была очень удобной в прежние времена. Лиза, зайдя внутрь, крикнула:

— Смотри!

На сводчатый потолок была нанесена роспись, изображающая удивительных мифических созданий, о происхождении которых оба могли только догадываться, а уж узнать — и вовсе единичных. Это были крылатые феи и козлоногие сатиры, дриады и нимфы, кентавры и прекрасные плеяды. Всё было выполнено в бежевых и золотистых тонах, теперь сильно поблёкших от времени и влажности.

— Чудно, правда? Видел такие?

Тео покачал головой, потому что стиль рисования был слишком не похож на встреченное им в Венерсберге.

Вопреки предположению Келера, номер на углу корпуса сохранился, а над входом красовалась объёмная надпись, выделанная заковыристым, но все же читаемым шрифтом на привычном им среднем наречии: Ираклион.

— Нам точно сюда, — кивнула Лиза и направилась вверх по потрескавшимся каменным ступеням. Подойдя вплотную к дверям, прикинула, что делать дальше. Только сейчас она поняла, что магик не дал ей никаких инструкций относительно того, как правильно воспользоваться кодом. Девочка походила у дверей, подёргала их — заперто. Заглянула в высокое окно первого этажа, до которого возможно было дотянуться, но рассмотреть, что находится внутри, не удавалось из-за солнечных бликов, проскальзывающих сквозь ветки растущего рядом огромного дерева. Пошарила рукой вокруг двери — ничего, только небольшая металлическая панель без опознавательных знаков, похожая на те, что были в Кайро, правда, без дополнительных секций, и ручки из позеленевшей меди. Постучав по панели, но не услышав никаких исходящих сигналов, она сказала:

— Отойди, Тео.

— Чего?

— Отойди на некоторое расстояние.

— Но…

— Пожалуйста.

Тео спустился по ступеням, чувствуя вдруг подступающее раздражение.

— Если мы делаем что-то вместе, нужно объяснять.

— Позже.

Дождавшись, когда друг отойдёт подальше, Лиза негромко проговорила числовую комбинацию:

— Три восемь восемь шесть два четыре четырнадцать.

После небольшой паузы в двери что-то щёлкнуло, и она со скрипом отошла назад. Лиза махнула рукой, приглашая мальчика подняться. Дождавшись и на всякий случай достав эолассо, она осторожно просунула голову внутрь.

Ничего подозрительного. Белый мраморный пыльный пол, потеки на стенах от влажности, кое-где плесень. Вон там трава пробилась прямо через плиты, как только она вообще растёт без солнца? Пахнет сыростью, гнилью, затхлостью, но при этом ничего опасного на первый взгляд.

В холле действительно были расположены две лестницы — одна с правой, другая с левой стороны, и несколько боковых дверей. Над головой висела большая объёмная модель солнечной системы, которая в былые времена наверняка подсвечивалась в темноте и сияла разными цветами, пока не закончилось Вещество. По периметру было установлено несколько крупных зеркал из идеально отполированного кварцитиана в серебряных рамах. Подавив обоюдное желание заглянуть за одну из дверей, напарники двинулись вниз по расположенной слева лестнице. Один пролёт, следом — другой. Свет тускнел с каждый шагом, потому Тео снял с пояса фонарик и включил его, прошёлся лучом по видимой части минус первого этажа — коридоры, несколько автоматов прямо около лестничного пролёта. Чуть дальше — холл или что-то подобное. Стена из стекла. Все двери закрыты. Ничто не выдавало присутствия — ни человека, ни любого другого существа. Просто ещё одно давно покинутое место Венерсберга.

— Нам нужно ниже. Комната пятнадцать.

Лестница всё ещё уходила вглубь, когда они достигли нужного этажа. Он выглядел иначе, чем предыдущий. Вдоль стен по-прежнему располагались автоматы. Эх, хотели бы они поставить в Кайро такой же автомат — большой, пузатый, наверняка он прекрасно готовил напитки. На пожелтевшем металле, выкрашенном в белый цвет, выделялась надпись «Орион». Дальше было расположено ещё несколько автоматов попроще, а позади них — большая стена из стекла, за которой виднелись силуэты какого-то оборудования.

— Гимнастический зал, — догадалась Лиза.

Они прошли ещё несколько пролётов. Вдруг Тео дёрнул подругу за руку и молча показал на тёмный угол, где происходило еле заметное движение. Кто-то копошился там, словно перебирая своё добро, и слышался шелест то ли рваной бумаги, то ли опилок. Тео кивнул Лизе и выставил вперёд правую руку с серебристой трубкой. Они не раз попадали вместе в передряги во время обходов, и каждый из них прекрасно знал, что сделает другой. Сейчас Лиза должна была отвлечь притаившуюся в углу тварь, кто бы она ни была, после чего Тео, направив в угол луч света, ослепит врага, и будет легко захватить его удавкой. После того, как Лиза, громко топая, двинулась вдоль коридора, шуршание в углу замерло. Тварь готовится к прыжку? Тео резко навёл фонарь и положил палец на кнопку. Но, увидев, кто прячется в куче бумаг, не стал её нажимать. Два продолговатых чёрных тельца жались друг к другу, посверкивая ослепшими от света маленькими глазками. Панцирки — если близко не подходить, не ужалят.

— Пойдём. — Лиза взяла Тео за руку, и они начали медленно обходить гнездо восьминожек.

Через несколько пролётов двери наконец приобрели порядковые номера. Скорее всего это значило, что здесь были жилые или рабочие кабинеты сотрудников центра.

— Должно быть, где-то здесь. Так, это четыре, значит, нам дальше, только смотри по обе стороны. Двенадцать. Вон там…

Вдруг, не договорив, Лиза резко присела, обхватив голову и хватая ртом воздух.

— Что ты…

Но Тео тоже не смог закончить фразу, потому что внезапно почувствовал, как теряет возможность двигаться. В голове запульсировала боль, а живот… в животе разрасталась язва.

— Это… как тогда. Как в пустыне, — услышал он сквозь пелену боли и забвения, которая мешала соображать, голос Лизы.

— Что… давай, пойдём отсюда.

— Я не могу, я не…

Тео и сам не мог. Казалось, что-то заливалось внутрь сквозь точку на солнечном сплетении, связывало всё внутри, расползалось по венам, по тканям, проверяло, сканировало, бежало по проводам артерий. Собрав последние силы, Тео поднял голову и увидел шагах в двадцати от себя пульсирующую ткань, похожую на чёрную магму. Она дёргалась, она расширялась, она пела песнь, она звала к себе. Червоточина. А прямо за ней крутились вихри, вращались потоки, словно бы раскрывая дверь.