Парк 300

У Эктора Лэнга не было шеи как таковой. Его жирная, сальная кабанья морда плавно перетекала в натренированное тело. Два года назад Лэнг отказался от триутолана. Эффект пришёл, не постучавшись, а вместе с ним вошёл и Боров и начал править. Весь развлекательный район, главная денежная артерия Парка находилась в могучих лапах Лэнга, но на этом бандит не остановился. Работорговля возобновилась, только теперь он требовал куда бОльшие суммы, так как поставлял "органически модифицированный товар". Кому в хозяйстве не пригодится парочка выносливых работников-мулов? Или послушная овечка-кухарка? Перечень продолжался, спрос образовался небывалый, Боров снова не прогадал. Он мог покинуть город в любое время, но не считал этот поступок рациональным. В большом мире ему не жить. И всадить пулю может любой, даже напарник. Эктор Лэнг стал феноменом в мире подпольной империи, но в то же время снискал дурную славу урода, прокаженного, с которым не очень бы хотелось иметь какие-то серьёзные дела. А тут ещё и проблемы с психикой, выражавшиеся в неконтролируемых приступах гнева и слепого, фатального отчаяния. Эктор Лэнг часто вспоминал свою вторую жену. Да, он дважды надевал обручальное кольцо на безымянный палец своим избранницам. Но каждый раз его характер и профессия заставляли жён в паническом припадке собирать необходимые пожитки и уноситься, куда глаза глядят, лишь бы подальше от супруга. Не стоит и говорить, что их попытки заканчивались неудачей и лоботомией. Роза. Почему-то в последнее время её образ всё чаще возникал в его голове. И не волосы, не глаза. А улыбка, светлая и добрая. Ему не хватало этой улыбки. Это не свет забрезжил на дне чёрного душевного колодца, просто ностальгия, магической силе которой подвержены даже мерзавцы. Боров потёр свои жиденькие усики и бросил окурок вниз. Вернулся в комнату. На полу, отхаркиваясь кровью, распластался получеловек, принимавший триутолан по расписанию, каждый раз, ровно в назначенный когда-то нигмой час. Боров уселся на деревянном скрипучем стуле возле бедняги, скрестил руки и упёрся ими в спинку стула, положив на них массивную голову. Тёплый ветер тормошил занавеску, дверь на балкон осталась открытой. В комнате, просторной и почти пустой от мебели, висела узорчатая люстра, заливавшая пространство ярким жёлтым светом. Позади избитого стоял как всегда немного ссутулившись с дикой улыбкой дебила взвинченный Кастор Лэнг.

– Этот засранец говорит, что не знает, - тонко прохрипел Кастор, - подвесим его за яйца на фонарном столбе?

– Угомонись, бестия, - Эктор перевёл взгляд на объект экзекуции, - Норо, сколько можно меня напрягать? Ты ж знаешь, что я сейчас подойду к тебе, подыму твоё дохлое тельце и преспокойно выброшу в окно. Знаешь ведь?

Норо кивнул. Говорить не удавалось. Рот был залит кровью.

– Правда что ли не в курсе, зачем ты девчонке понадобился?
– речь Борова отличалась вальяжностью и неторопливостью.

– Неа, - прошипел Норо.

– Тебе уж лет то куча, да? А ведёшь себя, как засранец малолетний. Колись, давай, а то накажу. Кастор, усади его на стул напротив меня, хочу, чтобы гость не чувствовал себя обделенным вниманием.

Кастор схватил Норо за воротник пиджака, дёрнул на себя и усадил на стул. Норо с трудом удерживался на такой узкой и скользкой поверхности. Он знал, что упав на пол, спровоцирует очередную серию болезненных ударов по корпусу от младшего Лэнга.

– Кто...о-на? От-ку-да? Я...не могу...з-н-а-т-ь, по-ка не... не уви-жу её, - каждый слог приходилось выплёвывать вместе с кровью, но в целом фраза была понятна.

– Справедливо. Но кому на большой земле ты мог насолить настолько, чтобы этот кто-то захотел пробраться в эту дыру и найти тебя? И похоже девчушка не с добрыми намерениями. Она предлагала себя моему чёртовому братцу. Сам понимаешь, поступок, граничащий с безысходностью. Напоминает месть.

– Я...не...знаю, пра-во сло-во, - взмолился Норо и из заплывших глаз потекли слёзы.

– Сукин сын, - Боров размял костяшки и врезал в челюсть Норо. Получеловек, выглядевший совсем как человек. слетел со стула и плюхнулся на красный от крови пол, - ты трудишься на свою лярву, может она причём?!
– зарычал старший Лэнг.

Ответа не последовало, только однообразные всхлипы и тихие причитания.

– За яйца и на столб?
– с надеждой в голосе спросил Кастор.

– Не вздумай. Верни его на место. Похоже, он, правда, пустой.

– Братец, с какого перепуга его отпускать? Эта сучка взбеленится снова, нахер нам это надо?

– Делай, как сказал, щенок!
– заревел Боров.

– Не вопрос. Только объяснятся перед стервой будешь сам, хрен напыщенный!
– Кастор вскинул Норо на своё худощавое тело и вышел из квартиры. Боров набросил кожанку поверх белой майки и тоже спустился на улицу.

Серый металлик блеснул под светом опущенного луча прожектора. Автомобиль не остановился. Орудие молчало. На высокой скорости "Мерседес" S класса мчался в сторону Ворот Парка. КПП поднимали шлагбаумы, не дожидаясь остановки транспортного средства, постовые знали, кто крутил баранку шикарного авто. Эктор Лэнг остановился у самых Ворот, рядом с низеньким двухэтажным зданием, в котором дневал и ночевал комендант Парка, человек военный и влиятельный. Боров поднялся по скрипучим ступенькам и постучал тяжелым кулаком в деревянную дверь. Отворили не сразу. Открыл сам комендант, в семейных трусах и тапках на босую ногу.

– Эктор, ты чего вдруг? Заходь?
– приветливо пропел низкий, будто гном, человек с небольшим животиком и жидкими тёмными волосиками, которые по ошибке росли не только на голове, но и под длинным, острым носом.

– Дрыхнешь, собака? И то не плохо.

Приёмная коменданта состояла из нескольких помещений, но главными были кабинет и спальная комната, в которой гном проводил бОльшую часть жизни. Они прошли в кабинет, гном вытащил из шкафа стаканы, достал самогон, разлил и окликнул рядового солдата, новичка, прибывшего в Парк пару дней назад.

– Нарежь нам чего-нибудь, чтоб закусить можно было, - распорядился комендант.

– По делу я к тебе, Виктор. Ну, для начала спрошу, не передумал о завтрашнем деле? Всё тихо, груз пройдёт кордоны?

– А то! Обижаешь, Эктор, профессионалы ж работают, - гном имел слабые от рождения голосовые связки и чтобы его слышали, часто срывался на смешной крик.

– Добро. Верю твоему слову. Мучает меня одна штука. В город сучка одна просочилась, знаешь?

– Не понял?
– изумленно вылупился Виктор и осушил стакан водки. Закуска в виде нарезанных солений и вяленого говяжьего мяса из "Живхранмеда" пришла как раз вовремя.

– Чего? Не слыхал, значится? Эх, странно получается, вроде и комендант, а ничего о городских делах не ведаешь, - Боров усмехнулся и выпил свою порцию огненной воды залпом. Виктор Житковяк, чистокровный поляк с еврейскими корнями, смотрел на собеседника с непониманием. Многие, кто знал Борова до Парка и кто встретился с ним в пределах периметра, отмечали, что всепоглощающий страх, который был верным спутником Эктора, куда-то понемногу рассеивался. Тесное партнёрство заставляло привыкнуть к тяжёлому влиянию Борова, притерпелся и Житковяк.

– Девка?
– переспросил комендант.

– Ага. Просочилась в Парк. Давненько уже. А вот всплыла новость только сейчас. Братец мой недавно обмолвился, вспомнил, зараза, спустя месяц, что, мол, к нему бабёнка в клуб приходила и отдаться хотела за информацию о Норо.

– Да иди ты?
– открыл рот Житковяк.

– Только сегодня всю душу из прихвостня Райх вытряс, ничем не поделился.

– Обидно, - искренне сочувствуя, всхлипнул комендант.

Собеседники сделали перерыв в разговоре, приговорив ещё триста грамм самогона каждый.

– И не говори, - согласился с досадой Виктора Боров, - только вот теперь интерес меня разбирает, что за краля, за каким в Парк полезла и зачем ей этот старикан? И вот что ещё, почему о проникновении тебе, коменданту, не сообщили?
– Эктор ткнул своим жирным указательным пальцем в грудь Виктору. Второй слабо пошатнулся, но удержался за край рабочего стола.

– За-га-д-к-а, - мечтательно протянул Житковяк.

– Вот именно, гадка эта загадка. Нечисто тут что-то, пятаком своим чую. В общем, понял меня, да? Не шурши, пока сверху не капнули, а тут сам, тихонечко, с доверенными человечками покумекай, что за девица, вдруг раньше других отыщешь. Должок за мной будет, Витя. А ты знаешь, что друзей я не обижаю никогда.