Пассат

Геро не ответила. Бэтти, видимо, и не ждал ответа. Он задумался, трясясь в седле, и вскоре снова заговорил:

— У меня руки чесались вырезать ему печень — Зору я знал еще малышкой. Но, поразмыслив, решил, что он смотрел на это по-другому. Откуда ему было знать, что Зора не какая-то туземная шлюха, не будет рада поразвлечься за горсть долларов? Таких в городе полно, всех цветов кожи. Думаю, теперь он жалеет. А капитан Рори — тот знал, что делает, и поступил так просто со зла; этого я не одобряю. Совсем потерял голову. Ц-ц!

Геро продолжала молчать. Бэтти повернулся, взглянул на нее и сказал отеческим тоном:

— Забирайте, мисс, этого молодого человека домой, да побыстрее, там он, смотришь, остепенится. И еще может стать хорошим мужем, если воспитаете его, как следует. А Занзибар не место для таких. Как сказали бы вы, слишком много искушений. Увозите его домой, мисс.

Перед ними замаячила высокая белая стена, и десять минут спустя Бэтти бойко объяснял мажордому сеиды, что американка поехала кататься верхом рано утром в день беспорядков, а на обратном пути на нее напали пираты. Капитан и несколько матросов с «Фурии» спасли ее и предоставили убежище в Кивулими. Узнав, что в городе все спокойно, она настояла на немедленном возвращении, но из-за дождя задержалась. А поскольку он, Бэтти, не может сопровождать ее дальше из-за собственных срочных дел, то будет благодарен, если сеида любезно предоставит американке эскорт до города. Сеида любезно предоставила, и Бэтти исчез в дождливой ночи, даже не простясь, а Геро продолжала путь при свете фонаря в сопровождении полудюжины слуг сеиди.

Бэтти оказался прав относительно постов на дороге; едва они приблизились к окраине города, их остановили трое сипаев-белуджей под командованием матроса с «Нарцисса», после недолгою разговора матрос и сипаи присоединились к эскорту и сопровождали мисс Холлис до консульства, где застали всю семью за обедом.

Появление ее казалось повтором кошмарной сцены, разыгравшейся в тот день, когда она впервые ступила на занзибарскую почву. Однако на сей раз Геро не принимала в нем участия. Она стояла в холле бледная, мокрая, изнуренная. Тетя Эбби ударилась в истерику, Кресси расплакалась, дядя Нат засыпал ее вопросами, а Клей, обняв, говорил без умолку что-то, как ей казалось, бессмысленное.

Вода стекала с плаща для верховой езды, принадлежавшего Рори Фросту, образуя на полированном полу блестящие лужицы, голоса Клея и дяди Ната, причитания тети Эбби все не стихали. Геро стояла неподвижно, невозмутимо, словно манекен. Молча, не реагируя на их волнение. Потом тетя Эбби, придя в себя, стащила с нее мокрый плащ и, увидя, что дождь промочил насквозь и его, и амазонку, воздела в ужасе руки и повела ее наверх, в спальню.

Срочно вызванные полковник Эдвардс и лейтенант Ларримор появились через полчаса. Но Геро уже лежала в постели. Поскольку тетя Эбби утверждала, что ее ни в коем случае нельзя тревожить до утра, они удовольствовались расспросом слуг сеиды. Те добросовестно повторили все, что сказал Бэтти.

— Вранье! — с яростным презрением выкрикнул Клейтон. — Ни от кого они ее не спасали. Это самое настоящее похищение.

— Конечно, — согласился полковник. — Однако, думаю, что опровергать эту версию не следует. В интересах мисс Холлис правду следует скрывать.

— Значит, позволим этому мерзавцу делать вид, будто он спас ее от буйной толпы? Никогда не слышал подобных нелепостей! Я думал, вы хотите вздернуть его, когда поймаете. Как это сделать, если мы поддержим эту версию? Или вы собираетесь вместо этого принести ему благодарность?

— Нет, мистер Майо. — Голос полковника звучал холодно, укоризненно. — И не считаю нужным упоминать о случившемся, если мы не услышим разговоров на эту тему. Если же это случится, разумнее поддерживать ту версию, которую только что мы выслушали. Могу заверить вас, что это нисколько не отразится на моих действиях в отношении Фроста. Я еще до похищения мисс Холлис предупредил его о своих намерениях и буду стоять на своем.

— Главное, — отрывисто произнес Дэн Ларримор, где он сейчас? Была ли мисс Холлис на «Фурии»? Если да, то где и в какое время сошла на берег, и где «Фурия» сейчас? Может ведь она сказать нам это?

— Нет, — с сожалением ответила тетя Эбби. — Я сама расспрашивала ее об этом. Но она сказала, что не хочет говорить на эту тему, попросила оставить ее в покос. И я нисколько ее не виню.

— Но поймите, мэм, нам необходимо знать это немедленно. Нельзя дать ему время скрыться. Не могли бы вы сказать это ей?

— Боюсь, приставать к ней с расспросами снова бессмысленно. Бедное дитя не только настрадалось, но и промокло до нитки, вполне могло простудиться. Можете поговорить с ней утром, но не раньше.

Тетя Эбби упрямством подчас не уступала племяннице и настояла на своем. Но когда наступило утро, Геро наотрез отказалась видеть Эдвардса с Ларримором или отвечать на вопросы, пока не увидится с Клейтоном.

Увиделась она с ним через час, в гостиной. Но не отвечала на вопросы, а задавала их. Глубоко уязвленный Клейтон с обидой и достоинством заявил, что в данных обстоятельствах не может обижаться на нее, однако удивляется ее желанию, Чтобы он отрицал надуманные обвинения столь мерзкого проходимца, как Фрост.

— Но ты не отрицал их, Клей, — спокойно сказала Герб.

— И не собираюсь. Раз у тебя так мало веры мне — так мало доверия и преданности, что ты просишь меня об этом, отрицания не помогут. Как могла ты поверить такому, Геро! Как могла слушать попытки этого подлого развратника очернить меня, чтобы оправдать свой непростительный поступок?

Геро хотела верить ему, и он почти убедил ее. Но все же… Она полагала, что Клей поразится и возмутится столь ужасными обвинениями, но он вместо этого говорил с укоризной, и в его реакции — румянце на скулах, настороженности в глазах, слишком легком удивлении — было нечто, не соответствующее словам, наводящее на мысль, что он заранее подготовился к чему-то подобному.

И тут с недоумением, почему запамятовала это, она вспомнила два случая, когда видела Клейтона в городе неподалеку от базара Чангу, и что во втором случае из тбго же тупика выехала Тереза Тиссо…

— Клей, — неторопливо спроеила Геро, — ты ведь не снимаешь комнат в городе?

— Это он тебе говорил?

— Он сказал, что ты снимаешь верхний этаж одного дома.

— «Он сказал, он сказал!» Геро, я бы такому о тебе не поверил! Возможно, он видел, как я выходил из дома, где снимает комнату Джо Линч, и воспользовался этим для вранья, которое ты, похоже, очень жадно слушала.

— Джозеф Линч! Я об этом не подумала. Он снимает комнату неподалеку от базара Чанту?

— Да, если это тебе нужно знать. И я иногда бывал там. Но не со шлюхами-арабками!

— Извини, Клей… Но… но я должна была спросить. Понимаешь?

Однако Клей не понимал или не хотел понимать. Оставив обиженные упреки, он стал сердиться. Слушая его, Геро удивлялась, почему его гнев кажется таким ненастоящим, наигранным. Она ненавидела себя за эту мысль, но отогнать ее не могла. Теперь он обвинял ее, что она выдумала эти нелепые, чудовищные обвинения, дабы отвлечь внимание от того, что случилось с ней. Геро поневоле задумалась, не забыл ли он о достоинстве, обиде и осторожности лишь потому, что она начала извиняться, не счел ли, что опасностыпозади, и теперь можно позволить себе рассердиться?