Пассат

На лице у Клейтона отразилось облегчение, хотя он не совсем понимал, о чем она говорит. Он подошел к ней с намерением обнять и заверить в своей непреходящей привязанности. Но когда Геро повернулась и взглянула на него, что-то в ее лице заставило его отказаться от этого намерения, и он ограничился словами о том» что ценит ее великодушие и будет благодарен, если она ничего не скажет отчиму.

— Мама простила бы меня, — сказал Клей, — однако Нат не простит. Я предпочел бы, чтобы он сохранил свои иллюзии — и тетя Люси, и все остальные. Как ни странно, твой отец был единственным, кого я не смог провести. Он сказал мне, что придерживается принципа «Живи сам и давай жить другим», и что если ты влюбишься в полного негодника, видя все его недостатки, отец не будет особенно против, потому что тогда жизнь с ним может сладиться. Но, если изберешь человека, который казался тебе таким же благородным и добродетельным, как ты сама, а потом выяснится, что вышла замуж за негодяя, это может тебя доконать, и он не допустит, чтобы ты досталась притворщику. Может, мне следовало прислушаться к его словам. Но сейчас перед тобой не притворщик. Ты знаешь, каков я, и не ждешь, что буду вести себя, как святой. У нас все сладится, дорогая. Я в этом уверен.

Геро ничего не ответила. Клейтон взял ее руку, легонько поцеловал и ушел. Вид у него был уже не такой подавленный, как тогда, после вести о смерти Зоры. Он жалел о ее участи. И о том, что случилось с Геро. Но невольно думал, что все окончилось не так катастрофически, как могло. По крайней мере в том; что касалось его лично.

32

Мистер Поттер, неузнаваемый в одеянии индуса-торговца, был допущен в тихую комнату султанского дворца, где нашел капитана Фроста спящим сном праведники, и без сожаления разбудил его.

— Похоже, ты недурно устроился, — заметил Бэтти, с кислым видом оглядывая помещение. — Уютное здесь у тебя местечко.

— Да, спасибо, Очень, Ты разбудил меня для того, чтобы сказать только это?

— Ни в коем случае! Я не суну голову в осиное гнезд ради пустой болтовни. Полагаю, тебе интересно будет узнать, что я заходил в Дом с дельфинами.

— Ну и глупо, — зевая, сказал Рори. — Тебя могли схватить.

— Не беспокойся. Я пришел туда со стариной Рам Дассом как его помощник, торгующий одеждой и прочим. Надо было узнать, как там малышка. Она очень тоскует по матери, бедный ребенок.

Рори промолчал, но Бэтти заметил, как напряглись его лицевые мышцы, дернулся уголок рта, и ощутил легкое удовлетворение.

— Что ты собираешься делать с ней?

— Дома ей пока неплохо. Все эти женщины балуют ее. И ты тоже!

— Может и так, но пока мы играем в прятки с юным Дэнни, я появляться там не могу. А ты и подавно.

— Что же прикажешь мне делать?

— С этим разговором я и пришел. Надо забрать ее оттуда. Находиться там ей небезопасно.

— Бэтти, не болтай ерунды! Девочке там ничего не грозит. Если думаешь, что Дэн или Эдвардс тронут ее хотя бы пальцем, ты совсем спятил!

— Я не это имел в виду, — сердито сказал Бэтти. — Ты слишком занят собой и глух ко всему, а до меня дошли нехорошие слухи.

— Какие же?

— Помнишь, мы слышали на побережье разговоры о чуме? Так вот, Ибрагим вчера вечером встретил одного малого, сошедшего, с дау из Килвы, этот парень говорит, что то не чума, а черная холера, и она охватила всю Африку. Масаи мрут, как мухи, исчезают целые работорговые караваны. Он сказал, что встретился с человеком, который из целого каравана один остался в живых. Кое-как добрался до побережья и через два дня умер. Мне этот слух не нравится, и я буду намного спокойнее, если увезем отсюда Амру. Если зараза добралась до побережья, то как пить дать доберется и сюда.

— Как и в любое другое место, — сказал Рори. — Значит, девочке будет безопаснее здесь, чем где-то на материке. Даже если в этих рассказах ничто не преувеличено, очень может быть, что зараза минует Занзибар, так как работорговые дау здесь не появятся до мая.

— Я вел речь не про материк, — сказал Бэтти. — Если эти рассказы — правда, безопасных мест в Африке не может быть. Давай отправимся на «Фурии» в залив Кач или попробуем искать жемчуг возле Цейлона. Невредно было б исчезнуть отсюда на какое-то время — Дэнни и его команда рыскают повсюду, кровожадные, как львы. Что скажешь?

— Это мысль, — ответил Рори. — Когда может вернуться «Фурия»?

— Ты сам велел нам оправиться на Сейшельские острова и не появляться на Занзибаре с месяц — или пока не узнаем, что Дэн отправился на охоту за другой дичью. Думаю, Ралуб выполнит твои распоряжения.

— Также, как выполнил их и ты, — сухо сказал Рори.

— Кто-то должен был остаться, позаботиться, чтобы ты не сунул голову в петлю, — заявил в оправдание Бэтти. — А потом, я не хотел оставлять Амру под присмотром только этих дур. Хаджи Ралуб — человек разумный, глупостей не натворит и, думаю, вернется, Как только опасность будет позади. А тогда, надеюсь, у тебя хватит ума забрать мальпнку и уплыть отсюда — подальше от полковника и от холеры.

Подумаю об этом, — сказал Рори. — Возможно даже, уговорю султана не пускать сюда суда с побережья. Смотри не попадись, дядюшка.

Мистер Поттер презрительно хмыкнул, отвергая подобную возможность, и ушел. Вечером за шахматной партией в личных покоях султана Рори завел речь о холере, но Маджид отмахнулся от его слов. Сказал, что слышал не меньше дюжины подобных рассказов. А если масаи мрут, то пусть себе. Это дикое, воинственное племя, в рабы они не годятся и постоянно нападают на работорговые караваны, чтобы приучить свою молодежь к войне. Потеря невелика, а острова болезнь не достигнет.

— Это ерунда, — беззаботно заявил Маджид. — Холера ни разу не приходила с той стороны, так что не бойся, что придёт теперь. Поскольку наш договор с англичанами запрещает ввозить рабов с материка в те месяцы, Когда дуют северо-восточные ветры, риск, что заразу завезут сюда, ничтожен. В этом одно из преимуществ жизни на Занзибаре. Не волнуйся, если услышим, что какой-то из прибрежных городов охвачен болезнью, мы позаботимся, чтобы дау из зараженного порта не бросали якорь вблизи города, а людям не позволяли сходить с них на берег. Торговцы и таможенники займутся этим!

Его рука замерла над фигурами из слоновой кости.

— Лейтенант все еще здесь, — меланхолично заметил он, беря слоном одну из пешек Фроста. — И корабль его тоже.

— Знаю, — вздохнул Рори, изучая расположение фигур на доске. — Надоели они мне.

— А ты знаешь, что они следят за твоим домом денно и нощно? Сегодня утром я получил еще один запрос от британского консула, он опять интересуется, не знаю ли я, где ты находишься и чем занимаешься.

— Что ты ответил?

— Правду. Я не знал, в какой комнате ты находился в ту минуту, ел, спал или раздумывал о своих многочисленных прегрешениях, поэтому ответил, что понятия не имею.

— Поверил тебе полковник?

— Вряд ли. Он не дурак.

— К сожалению. Как думаешь, долго это протянется? — Рори двинул пешку, открывая путь своему слону. — Гарде.

Маджид поцокал языком, нахмурился и после недолгого раздумья прикрыл вторым слоном ферзя.

— Что касается полковника, то пока он не уедет с Занзибара. Думаю, ждать этого недолго, здоровье у него слабое, и он подал просьбу о переводе на родину. Но без «Нарцисса» полковник ничего не сможет поделать, и очень жаль, что лейтенант не хочет уплывать на патрулирование. Я говорю полковнику, что с моих прибрежных территорий наверняка незаконно вывозят массу рабов, он соглашается и ничего не предпринимает. Возмутительно!