Пассат

Мисс Холлис, опередив лейтенанта, сказала решительным тоном:

— Благодарю вас. Но я не верю, что необходимо какое-то притворство. Мои дядя и тетя, естественно, поверят мне, что вы и ваша команда обращались со мной вполне пристойно, кроме того, уверяю вас, мне совершенно безразлично, что может кто-то обо мне подумать. Пойдемте, лейтенант.

Однако Ларримор не двинулся с места. Гнев на его приятном лице сменился неуверенностью, он приподнял козырек фуражки и перевел взгляд на Геро, потом обратно, и наконец неторопливо произнес:

— Спасибо, Фрост. Видимо, я ошибся, предположив, что у тебя нет никаких задатков джентльмена.

— Льстишь мне, — усмехнулся капитан.

— Это уж определенно. Как и то, что у тебя есть какой-то; в высшей степени эгоистический мотив сделать такое предложение. Но ради мисс Холлис я готов принять все за чистую монету.

Лейтенант резко повернулся к Геро и сказал:

— Думаю, Мэм, мистер Фрост скорее всего прав. Простите за откровенность, но репутация и его самого., и судна такова, что вашим родственникам не понравится, если ваше имя будет упоминаться в связи с «Фурией» и ее капитаном. Полагаю, вам следует посоветоваться со своим дядей, прежде чем делать какие-то заявления. Он вполне может согласиться с точкой зрения мистера Фроста, поскольку небольшие общины больше склонны к сплетням, чем крупные, а так как на Занзибаре вы чужая, о вас известно мало, но зато о Фросте известно многое — и все не к его чести.

Капитан с серьезным видом кивнул, и голос лейтенанта зазвучал еще более резко:

— Вот почему, мэм, я полагаю, ваш дядя предпочтет сказать, что вы провели последние десять дней на моем шлюпе, а не на «Фурии» в обществе ее капитана.

— Совершенно верно, — добродушным тоном подтвердил Фрост. — Короче говоря, нельзя коснуться дегтя и не испачкаться, а в мнении европейской обшины нашего нездорового города, боюсь, я воплощенный деготь.

Геро нахмурилась, пожала плечами и сдалась без дальнейших возражений, так как все же предпочитала прибыть на Занзибар под защитой британского флота, а не доставленной на берег известным работорговцем с дурной репутацией. В общественном мнении связь с подобным человеком не способствовала бы ее престижу на острове и не могла прибавить чести дяде-консулу, так что в данных обстоятельствах ей казалось наилучшим последовать неожиданному рыцарскому совету капитана Фроста. Поэтому она поблагодарила его за услуги с большой любезностью. И, взяв предложенную лейтенантом руку, перелезла через поручень, чтобы отправиться на «Нарцисс» с шестью матросами военного флота Ее Величества.

8

Шлюп обогнул зеленый мыс, и лейтенант Ларримор, уже пятнадцать минут старался вести вежливый разговор и тактично избегать прямых вопросов. Вдруг он повернулся к своей пассажирке и резко спросил:

— Мисс Холлис, вы говорите, провели на «Фурии» десять дней. Шхуна везла рабов?

— Насколько мне известно — нет. И думаю, если везла, я бы узнала об этом.

— Конечно, — суровым тоном произнес капитан. — Уже хотя бы по запаху. Не ощутить его нельзя; поэтому я и устроил этот неудачный обыск. Но хоть ничего не унюхал, готов биться о любой заклад — Рори Фрост обстряпал противозаконную сделку, и я дорого бы дал, чтобы узнать, какую.

Геро открыла рот, собираясь рассказать о судне, встреченном в океане, о загадочных делах в предыдущую ночь, но закрыла его, ничего не сказав. Вовсе не потому, что собиралась покрывать капитана Фроста и его сомнительную команду. Ей пришло в голову, что было бы скверной благодарностью за его на удивление благородный поступок, в результате которого она оказалась на «Нарциссе», выдавать лейтенанту их дела, не обдумав предварительно все, как следует.

Она даже не была уверена, что британский флот имеет законные права применять власть в этих водах; однако беглый взгляд на крепкую челюсть и решительное лицо лейтенанта убедил ее, что этот довод, будь он и вполне обоснованным, не окажет ни малейшего влияния. На законном основании или нет, но его соотечественники присвоили себе право контролировать моря, связывающие их с колониями, пресекать работорговлю. И лейтенант Ларримор явно считает своим долгом проводить эту политику любой ценой.

Однако, решила Геро, это не повод доверять ему. Вот дяде Нату надо рассказать все, он разберется, как поступить. К тому же, внимание ее отвлеклось на другие предметы, «Нарцисс» проходил между разбросанными скалистыми островками, а впереди были гавань и столица Занзибара: белый город высоких восточных домов с плоскими крышами, древний форт и скопище судов — паруса, мачты, реи, отражающиеся в опаловой воде, среди них высилась хорошо знакомая «Нора Крейн».

— Рад за вас, что она еще не отплыла, — сказал девушке лейтенант, когда «Нарцисс» бросил якорь. — Вам явно не хотелось бы, чтоб они не узнали радостной вести.

Он вновь усадил Геро в шлюпку, и две минуты спустя девушка быстро плыла по легким, пляшущим волнам последнего этапа путешествия, начавшегося давным-давно в освещенной лампой кухне Холлис-Хилла, где сморщенная старуха-ирландка предсказала судьбу шестилетней девочке…

Издали, когда между берегом и судном пролегала миля морской воды, арабская часть города казалась колоритной и романтичной, этакой восточной Венецией. Однако более близкое знакомство с ней не только лишило ее всякого очарования, но и подтвердило худшие опасения мисс Холлис относительно санитарных условий жизни у остальных, непросвещенных народов.

Белые коралловые дома теснились на треугольной косе, приливы, заливая ручей у основания, ежедневно превращали ее на несколько часов в остров. Пирса там не было, и длинная полоса песка, отделяющая дома от гавани, служила не только пристанью, но и свалкой всевозможных отбросов и грязи из дворов и кухонь. Вонь ее заставила Геро пожалеть о платке капитана Фроста, и она прикрыла нос ладонями. У нее появилось желание зажмуриться, помешал ей только полнейший ужас. На берегу валялся не только мусор, но и кое-что поотвратительней. Падаль, которую раздирали тощие, грязные собаки, атакуемые стаями шумных ворон и чаек.

— Но… но ведь это же тела! — ахнула Геро. — Трупы!

Лейтенант Ларримор глянул в ту же сторону и равнодушно сказал:

— Да. Боюсь, что до конца пребывания здесь вы увидите их еще немало. Однако смертей сейчас гораздо меньше, чем при покойном султане.

Девушка конвульсивно сглотнула и отвернулась от страшного зрелища, бледное лицо исказили потрясение и ужас.

— Почему же мертвых не хоронят?

— Рабов? Считают, что не стоит с этим возиться.

— Рабов? Но… разве…

— Их здесь выгружают арабы-работорговцы. Они везут негров из принадлежащих султану портов на материке. Держат битком набитыми в трюмах без воды и питья, и если ветры слабеют, скорость снижается, больше половины пленников умирает по пути сюда. При разгрузке дау мертвых просто выбрасывают на берег или в воду на съедение собакам и рыбам.

— Но ведь это ужасно! — прошептала Геро. — Это… это бесчеловечно! Почему этого не запретят?

— Дела постепенно идут к лучшему. Несколько лет назад работорговцы выбрасывали даже тех, кто еще жив. Оставляли на берегу посмотреть, оправятся они или умрут медленной смертью. Но полковник Эдвардс сумел это прекратить.

— Я не только об этом, — сказала Геро. — О всей работорговле. Почему иностранные консулы ничего не предпринимают?

Ответа она не получила по той простой причине, что лишилась внимания слушателя. Вид пристани придал мыслям лейтенанта иное направление, теперь ими владела ее кузина Крессида, он думал с надеждой и страхом о том, как Кресси его примет. Последняя их встреча оказалась бурной, и ему пришлось отплыть, не получив возможности снова увидеться с девушкой и помириться. Эта незадача с тех пор не давала ему покоя.