Паутина

— Гарри?

Он медленно распечатал надписанный конверт.

— Что там? — Гермиона поднялась и подошла, заглядывая в письмо через его руку. Им обоим был прекрасно знаком этот отрывистый почерк, которым были наспех набросаны несколько строчек: «Сегодня вечером оборотни готовят нападение на «Нору». Гарри, будь осторожен, у них есть свои люди в Министерстве. Они смогут снять защиту».

Гарри и Гермиона обменялись взглядами.

— Рон… — выдохнула она, бледнея. — Он среди них?

Гарри не думал сейчас об этом. Отдал ей письмо и кинулся одеваться. Он не мог допустить, чтобы туннель его ада, из которого его ненадолго вырвали, стал еще длиннее.

Глава 4. Теодик

Настроение. Это слабость. С ней нужно бороться. Силой.

Тео не пошел на обед. Стоял у окна. Злился. На что? Просто злился.

Чувства. Неуправляемые чувства. Это тоже слабость. Их нужно подавлять.

Он учился этому. Годами. Учился быть сильным. И верить лишь себе. Только так. Без боли. Без предательства.

Спасибо, мама. Ты научила быть сильным. Ты заставила. Заставила перешагнуть черту. Перестать быть слабым. Уязвимым.

Снег. Он не любил снег. И ветер. И дождь. Не любил. Но терпел.

Он не любил воду. Просто не любил. Все просто. Тот мужчина. Он пытался научить Тео плавать. Тео ненавидел воду. За то, что тот ее любил.

Тео отвернулся. Отошел от окна. Полумрак. Приятно и спокойно. Ничего раздражающего. Тогда почему — злость?

Дамблдор? Нет. Дамблдор был обычен. Улыбки. Леденцы. Намеки.

Министерство? Нет. Там все еще проще. Им не нужны легилименты. Армия оборотней. Против своих же. Упрямы. Глупы.

Что тогда? Откуда?

Настроение — это слабость.

Стук в дверь. Тео встал. Огляделся.

— Войдите.

ОНА. Стоит на пороге. Решительная. Сильная. Он опять ЕЮ любовался. Просто любовался.

— Можно, целитель Манчилли? — смотрит.

— Я же сказал — войдите.

Шаг. Еще. Закрыла дверь. Двое в полумраке. Зажечь свет.

Нет.

— Я хотела извиниться за то, что вчера пропустила занятие, — виновато улыбается.

— За вас уже извинились вчера.

Все равно — улыбается.

— Когда можно отработать это занятие?

Ждет. Отработать? Зачем? Она не отстает от группы. Она лидер.

— Вы уверены, что вам это необходимо?

Улыбается. Кивает.

— Вы сейчас свободны? — спрашивает.

Нет. Он зол. Ему не до занятий.

— Вы же сами говорили, что нужно постоянно тренироваться. Я бы не хотела потерять те навыки, что уже получила на занятиях, — все еще улыбается. — Конечно, если вы не можете, я могу найти Дэна или Стивена. Думаю, они помогут мне.

— Они слишком слабы для вас, — Тео подошел ближе. — Тренируем ваш блок.

Кивает. Хмурится. Сосредотачивается. Тео любуется. ОНА готова.

Тео достал палочку. «Легилименс». Сопротивление. Среднее. Но хорошее. Все-таки проник.

Свет. Много света. Смех. Громкий смех. Горячий песок. Прибой. Змей в небе. Смех. Свет. Парк. Зелень. Влажные дорожки. Запах дождя. Смех. Вкус мороженого. Свет…

Резкий блок. Толчок. Тео отшатнулся. Растерялся. На пару мгновений.

Мать. Она смеется. Рождественская елка. Щенок с длинными лапами. Влажный язык. Лай. Смех…

Он закрылся. Тяжелое дыхание.

ОНА мягко улыбается. Чуть бледна.

ОНА пробила его блок. Воспользовалась его слабостью. И стала сильнее.

— А вы, оказывается, хорошо умеете притворяться, — сделала шаг вперед. — Или лгать самому себе.

Тео молчал. Ошеломление. Непривычное чувство. Чувство чужого внутри.

— Никто и никогда этого не делал, да? Никогда не бывал в вашем сознании… Не показывал вам ваши собственные воспоминания, — ОНА чем-то довольна. Что-то в НЕЙ не так. Блеск глаз. Губы. Лицо.

— Вы определенно делаете успехи, — Тео сложил на груди руки. — Вы умеете пользоваться чужой слабостью.

— Не слабостью, а расслабленностью, — мягко поправила. Улыбается. Чему?

— Одно и то же.

— Нет. Расслабленность — это состояние души и тела. Слабость же в вашем понимании — это всего лишь отступление от какой-то принятой вами странной нормы поведения.

— Странной? — Тео нахмурился. — И что же странного в моем поведении?

Мягко улыбается. Еще шаг.

— Вы считаете себя сильным человеком? Не легилиментом, это понятно… Человеком.

— Одно не отделимо от другого.

— Отделимо, — качает головой. Волосы рассыпались. — Легилимент не может позволить себе слабости, — улыбнулась. — Но человек должен хоть иногда быть слабым.

— Вы можете так считать, — Тео пожал плечами.

— Но разве вы так считать не можете? — сделала еще шаг. Веснушки на носу. Тонкая цепочка на шее. Блеск волос. — Что вы считаете слабостью, целитель?

— Все, что делает нас уязвимыми.

— Даже так? Любовь? Дружба? Преданность? Вера?

Тео лишь раз кивнул.

— Странно, — ОНА уже не улыбается. — Но ведь это не слабость, это сила человека. Разве любовь не дает нам сил жить? Разве друзья не дают нам сил бороться, не поддерживают в трудную минуту? Разве преданность своему делу, — опять улыбнулась, — не делает нас сильнее? Разве вера в лучшее в человеке — даже в том, который сам в это лучшее в себе не верит, — это не сила?

— Разве предательство преданности не делает нас слабыми? — Тео тяжело дышал. — Разве уничтоженная вера не делает нас слабыми? Разве те, кто когда-то были друзьями, не делают нас слабыми, поворачиваясь спиной?

ОНА была совсем рядом. Глаза горят. Чем? Решимостью.

— Наша сила — это сохранить себя и свои слабости внутри, сохранить свет, даже если нас заставляют верить во тьму, — тихо говорит. Медленно. Смотрит прямо в глаза. Не закрывается. Верит. Верит ему. Что он не посмеет. — Кто-то показал вам обратную сторону человеческих чувств, и вы почему-то решили, что все это — слабость. Но даже сильные люди могут испытывать чувства. И вы это знаете.