Паутина

Из-за сковавшего его на миг страха он не сразу понял, что может двигаться, говорить, бежать. Но как бежать, если рядом с тобой лежит твой семилетний сын, а вокруг…

Вокруг шел бой, красные и зеленые лучи сталкивались в воздухе, вой и лай оборотней наполнял лес, залитый светом ноябрьского дня. А где-то у кромки воды лежала укушенная Гермиона.

Гарри вскочил и поставил на ноги сына. Пригибаясь, прижал ребенка к себе и взглянул на берег озера. Там никого не было, лишь капли крови на снегу, словно, яд, струившийся по венам Гарри.

— Гермиона!!! — закричал он от бессилия, и тут же ему пришлось метнуться к деревьям, увлекая за собой сына — несколько лучей полетели в их сторону. Ее не было, нигде не было, хотя он мог видеть мракоборцев, белых волков с клеймом Министерства, потом он поймал взглядом бегущую МакГонагалл, за ней спешил Флитвик.

Из Хогвартса? От Дамблдора? Альбус…

Гарри резко развернул к себе сына:

— Как ты тут оказался?! Зачем?!

— Я с тобой, папа, — лишь прошептал мальчик, впиваясь пальчиками в его руку. — Я буду рядом…

Гарри от бессилия чуть не взвыл: Дамблдор! Как он мог?! Ведь отсюда нельзя трансгрессировать! Этот старик опять играл жизнью ребенка!

— Не бойся, я рядом, я не позволю причинить тебе вред, — прошептал Гарри, прижимая к себе Ала, но совершенно не представляя, как быть. Он должен сражаться, но ведь рядом его семилетний сын! И где-то здесь бродит его враг. Где-то здесь, вот там, среди мелькающих в лесу фигур, его Гермиона. Укушенная! Из-за него. Опять из-за него!

Нужно было увести отсюда Альбуса. Как угодно. Где заканчивается анти-трансгрессионное поле? Насколько оно большое?

Гермиона, где ты? Что с тобой? Прости меня, Гермиона…

И тут он увидел Розу. Мерлин, Роза! Гарри был готов застонать — что происходит?! Откуда тут дети? Малфой…

— Мистер Поттер! — слизеринец присел рядом, с усмешкой глядя на испачканного, взъерошенного Гарри.

— Джеймс…? — испуганно спросил Гарри, вскидывая палочку, чтобы отразить кем-то посланный красный луч. Они находились среди густого кустарника, где их пока не тревожили, хотя рядом то и дело пробегали волки или волшебники.

— В школе, — поспешно успокоил Гарри Скорпиус. Малфой с удивлением смотрел на Альбуса, держащегося за руку отца.

— Скорпиус, ты не видел Гермиону?

— Видел, — усмехнулся слизеринец, поигрывая странной палочкой. — Она только что связала лапки бантиком одному из этих чудесных мохнатых зверьков…

— Где?!

Скорпиус неопределенно махнул рукой в сторону от озера.

— С ней все в порядке?

— Ну, когда я пробегал мимо, она вполне справлялась… — парень подмигнул немного испуганному Алу. — Держись, боец, ты же Поттер, привыкай!

И Малфой, махнув рукой, кинулся вслед уже довольно потрепанному кем-то оборотню.

Гарри разрывался на части из-за того, что не мог бросить Альбуса одного, но хотел сражаться, хотел найти Забини, который укусил Гермиону. Хотел просто не сидеть в кустах, как трус, когда вокруг бьются с его врагами.

Гарри никак не мог принять решение. Альбус. Гермиона. Оборотни. Роза. Малфой…

Все смешалось. Но тут прямо перед ними вылетел из-за деревьев большой волк. Он был просто громадным. На спине и лапах висели порванные веревки — видимо, кто-то уже пытался справиться с ним. И этот кто-то поплатился за это, поскольку кровавая слюна капала из приоткрытой пасти зверя. Гарри загородил собой сына, молясь, чтобы кровь на клыках оборотня не была кровью кого-то из его близких.

Гарри уже поднял палочку, но волк сел, и только тут Гарри понял, что сын вышел из-за его спины. Мужчина, как завороженный, смотрел на оборотня. Глаза зверя становились человеческими — с каждым мгновением, с каждой секундой, что Альбус поддерживал зрительный контакт.

— Папа, там опять кто-то чужой… — прошептал немного испуганно мальчик, сжимая руку отца, но не отводя взгляда от волка. Гарри вновь медленно поднимал палочку, но голос сына остановил его: — Не делай этого, папа… Я смогу… Папа, я вижу… Она добрая… У нее есть дочь… Маленькая, и она тоже любит конфеты…

Гарри вдруг понял, что Ал пытается противопоставить черной магии Волан-де-Морта, не даром же его сына звали Альбусом. Любовь, мальчик искал в этом оборотне любовь… И у него получилось — на глазах зверь стал превращаться, видимо, любовь, сильная любовь изгоняла из тела волшебницы чуждую ей темную силу.

Гарри прошептал: «Петрификус тоталус», и тело худой, изможденной женщины замерло. Теперь она не сможет снова превратиться, даже если захочет.

— Папа, мы не можем ее тут оставить, — Альбус присел рядом с пленницей, поправляя темный локон ее волос. — Ты же не оставишь ее, правда?

Столько доверия, столько надежды, а они сейчас в гуще сражения, они в опасности! Но Гарри не мог отказать сыну — он позвал к себе мальчика, очертил защитный круг, заключая в него женщину. Теперь только министерские работники смогут проникнуть внутрь.

— Идем, Ал, идем! — Гарри потянул сына за руку, стараясь увести его подальше от этого места, потому что он то и дело видел бегущих невдалеке людей, лучи заклинаний, слышал рев и вой, словно два волка сцепились не на жизнь, а на смерть.

Через пару минут, что Гарри и Альбус двигались прочь от центра сражения, они наткнулись на Кингсли — у того была порвана мантия, по лицу струился пот.

— Гарри, ты с ума сошел?!

— Что?!

— Да там сейчас ад! — мракоборец ткнул рукой в ту сторону, куда направлялись Гарри и его сын. — Там собрались шестеро волшебников и тринадцать волков. Мы их накрыли куполом, но слабым. Сейчас ждем помощи…

— Кингсли, как можно эвакуировать отсюда Ала?

— Туба сказал, что вон там, — начальник мракоборцев махнул вправо, где лес редел, — заканчивается действие анти-трансгрессии…

Они пригнулись, — Гарри прикрыл собой Альбуса — когда над ними столкнулись сразу три красных луча. Потом взрослые кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

— Я отведу тебя к Тедди…

— Он здесь, — тихо ответил Ал, поспешая за отцом.

— Мерлин… — простонал Гарри, который теперь беспокоился еще и за крестника. Потому что один Люпин в его жизни уже пал в битве за свет. Неужели такое возможно снова?!