Паутина

– Я знал, что мы договоримся, – шутливо заметил Семен Семеныч.

– Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе дела? – поднимаясь с места и перекидывая сумочку через плечо, спросила Милославская.

– А как же?! – с притворным пафосом парировал ей приятель.

– Ну тогда до встречи?

– Ауф видерзеен, – Три Семерки игриво помахал подруге рукой.

Яне не очень нравилось, что Руденко все превращал в шутку.

Ей самой дело казалось очень серьезным и требующим безотлагательных действий. Но все же она знала, что на.

Семена Семеныча можно положиться, а потому на ее сердце не было тяжелого чувства неудовлетворенности, когда он покидала его кабинет.

Оказавшись на улице, Милославская машинально еще раз прокрутила в голове произошедшее и только теперь окончательно осознала, насколько непредсказуемо и быстро развивались события. В столь небольшой промежуток времени произошло так много, что оставалось только удивляться. Вся жизнь в те часы словно оставалась где-то за бортом, и ничего не было, кроме поисков и погони.

Яна не спеша брела по тротуару и с удовлетворением пленника, очутившегося на свободе, замечала, что все идет своим чередом. Все также куда-то торопились прохожие, птицы дружно щебетали о чем-то, перешептывалась листва, колеблемая порывами ветра – жизнь продолжалась, и ничего не было главнее этого.

Наверное, впервые за этот день гадалка прислушалась к себе, к своим ощущениям, к своим капризам. Она вдруг почувствовала, что ужасно голодна, и аромат горячего хот-дога, выплывающий из уличного кафе, отозвался в ее желудке жутким неприлично громким урчанием.

Гадалка не очень-то любила такие забегаловки, особенно находящиеся возле дорог, где, оглушаемой гулом транспорта, невозможно было отдохнуть и расслабиться. Вопреки искушению, всерьез наступающему на горло, она решила ускорить шаг и подыскать что-нибудь более для ее теперешнего состояния подходящее. По воспоминаниям Яны, оно находилось совсем недалеко отсюда.

Небольшой ресторанчик «Сибиряк» с высоким крыльцом, обрамленным коваными узорчатыми перилами, встретил гадалку головокружительным грибным ароматом. Яна сглотнула в миг скопившуюся слюну и уселась за столик. Возле нее сразу же появился вышколенный официант и протянул папку с меню. Не долго думая Милославская остановила выбор на стейке с грибами и рисом и, прикурив сигарету, стала ожидать своего заказа.

Как бы не затуманивало гадалке голову еще круче подступившее теперь чувство голода, мысли о ведомом ею деле никак не давали ей покоя. Она все думала о Шланге, о том, каким образом он мог быть причастен к исчезновению пожилой женщины и том, чем, предположительно, все это могло закончиться. Гадалка несколько раз пыталась мысленно отвлечься, но у нее это не получалось, пока наконец овеянное легким дымком блюдо не появилось на ее столике.

Яна всегда уважала в кулинарии изысканность, а теперь она ей показалась особенно ценной. Отварная смесь длиннозерного и дикого риса была окружена отдельно обжаренными стейками, грибами, луком и тимьяном, в которые был добавлен физалис.

Коротко поблагодарив официанта, Милославская приступила к трапезе. Помимо горячего, она заказала бутылку белого сухого вина, которым и предупредила одновременно оригинальную и сытную пищу. Приятное тепло быстро растеклось по всему телу, заставив зарумяниться бледные от усталости щеки гадалки.

Яна с особым удовлетворением накалывала кончиками вилки золотистые лисички и аппетитные шампиньоны и, отправляя их в рот, чувствовала себя подлинным гурманом.

Гадалка с удовольствием попробовала бы и филе семги с грибами под горчичным соусом, и гноччи с грибами, и пирог с шампиньонами, которыми славился этот ресторанчик и которые она еще не имела удовольствия отведать, но она была сыта одним блюдом и взяла себе на заметку эти кушанья на будущее.

ГЛАВА 7

– Джемма! Красавица моя! – вытянув губы, протянула Милославская и потеребила по холке вставшую на задние лапы и уперевшуюся передними в плечи хозяйке овчарку.

Джемма, соскучившись, весело виляла хвостом и преданно смотрела в глаза гадалке, которую рада была видеть целой и невредимой. Наверное, собака чувствовала, что в минувшие часы над Милославской висела какая-то опасность, а потому несколькими минутами позже, когда Яна, торопливо скинув обувь, плюхнулась в кресло, Джемма, поскуливая, прижалась к ее ногам и на уговоры лечь где-нибудь в сторонке никак не реагировала.

В миске собаки еще оставался корм и поэтому Яна, которой больше не о чем было беспокоиться, сваленная усталостью, сомкнула веки и скоро забылась сном.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Милославская вдруг стала чувствовать ноющую боль в спине, заставившую ее проснуться. Не открывая глаз, на ощупь, она перебралась в свою спальню и, прямо на пол побросав одежду, неуклюже забралась на постель. Джемма преданно ее сопровождала, но посягательства на постель хозяйки тем не менее себе не позволила и калачиком свернулась у ее основания, накрыв собой небрежно раскиданные вещи.

Сон снова быстро охватил гадалку. Бессвязные картины, одна сменяя другую, стали мелькать в ее воображении. Предложения, возникающие в мышлении, обрывались, не выстроившись до конца, а вслед за ними выплывали новые, уже совершенно о другом, нелепые и пустые.

Милославская вряд ли сама бы ответила, сколько времени она провела в таком состоянии полусна-полудремы, однако забыться по-настоящему глубоко ей не удалось: телефонный звонок разбудил ее.

– Какого черта! – сев на кровати и плетьми свесив руки, пробормотала она.

Телефон все звонил и звонил, и Яне пришлось подняться и взять трубку.

– Да, – хрипло произнесла она.

– Спишь что ли? Время ли? – раздалось в трубке с упреком.

Милославская узнала голос Руденко, но по традиции спросила:

– Ты Семен Семеныч?

– Кто же еще? – весело ответил тот.

Настроение у приятеля было приподнятое, но этому могли способствовать не успехи в работе, а рюмка-другая его излюбленного портвейна, поэтому гадалка не стала интересоваться причинами веселья, а без притворного радушия, позевывая, лениво протянула:

– Ну? Что тебе?

– Ты сидишь? – усмехнувшись, спросил Руденко.

– Ну сижу, – ничего не понимая, ответила гадалка, которая при этом бессильно откинулась на подушку и готова была тут же заснуть.

– Это хорошо, а то упасть можно! – продолжал Три Семерки.

– Семен Семеныч, ну что ты чушь какую-то несешь! – возмущенно и одновременно как-то сонливо-безразлично произнесла Яна.

– Закрой глаза и представь, что это тебе чудится, потому что на явь это не похоже, – загадочно продолжал Руденко.