Паутина
Шрифт:
— Подождите, — снова вмешался старшина. — Поручик Сибирцев, вы узнаете вашу сестру, гражданку Розетти?
— Узнаю, — хрипло произнес Джек. — Узнаю, это Полли…
Старшина вытащил из кармана полицейский блокнот и, не торопясь, тщательно выговаривая слова, составил протокол. Джеку пришлось повторить, что он узнает свою сестру. Сделал заявление и доктор Похья в качестве эксперта и свидетеля.
— Гражданин Сибирцев, — произнес торжественно полицейский, — официально объявляю вам, что муниципальная прокуратура пятого сектора начала расследование по делу вашей сестры. Вы будете еще раз допрошены как свидетель, поэтому не исчезайте из Города, не предупредив нас.
Тут он с тревогой взглянул на побледневшего Джека и обратился к доктору:
— Слушайте, док, может, ему укольчик какой?
— Укольчик?
Доктор Похья внимательно посмотрел на него и утвердительно кивнул — «не надо».
В состоянии, близком к прострации, выбрался Джек из госпиталя и медленно спустился в подземку. Муниципальная подземка днем была вечно переполнена, а ночью ездить в ней было просто опасно: молодежь невинно развлекалась, раздевая припозднившихся пассажиров, а особенно пассажирок. К тому же здесь было до неприличия грязно, что раздражало горожан, привыкших к чистоте. Но сейчас Джеку было на это наплевать.
В квартире Джека кроме небольшого холла была всего одна комната. Впрочем, он не собирался поселиться здесь надолго. Потом, когда решится вопрос с работой, можно будет подыскать что-нибудь более подходящее, а пока сойдет и так. Но сегодня это случайное неуютное пристанище показалось ему желанным и самым надежным в мире убежищем.
Вернувшись из госпиталя, Джек почувствовал, что его опять, как и утром, охватывает необъяснимый страх. После случившегося с Полиной у него не оставалось сомнений, что следующей жертвой станет он сам. Джек торопливо, но тщательно проверил сигнализацию, включил ее, заблокировал входную дверь, отключил компьютер и наконец рухнул в кресло в дальнем углу комнаты, подальше от окна.
Погиб Джакопо. Полли… то, что с ней сделали, не лучше смерти. Теперь его очередь. Каждый, с кем встречался он в эти дни: старуха-соседка, бригадир Поль, длинноносый начальник отдела, бравый финансист Чен и даже флегматичный старшина — могли оказаться его врагами… И хуже всего была полная беспомощность. Сейчас где-то, возможно, решается его судьба, жить ему или умереть. А что должен делать он в такой ситуации? Сидеть дома, взаперти? Продолжать поиски? Поиски чего? Или кого? Бежать, плюнув на предупреждение полиции? Но куда — на Бэту? В каком качестве?
Тут Джек поймал себя на странном ощущении: впервые в жизни он с симпатией подумал о встрече с болотными пауками. Конечно, они были опасностью! Но опасностью привычной, видимой, определенной, и Джек прекрасно знал, что надо делать, когда из Болота выскакивал паук.
А тут, на Альфе, опасность была повсюду и в то же время не имела определенного лица. Он не видел ее, но чувствовал каждой клеточкой тела.
Вдруг Джека как бы окатило волной холодной ярости, которая полностью заглушила страх. «Да что же это такое, — мысленно воскликнул он. — Кого я боюсь?! Они убили Джакопо, изувечили Полли, а у меня одно на уме — скрыться! Паук меня возьми, я же боевой офицер, у меня два ранения, «звездочка» за храбрость! Нет, ребята, будь Что будет, а это вам даром не пройдет. Людей убивать? Женщин калечить? Нет уж, будь что будет…»
Старшина сказал, что дело заведено. Но не муниципальной полиции в нем разбираться. Они уже показали, на что способны. Нет, надо идти к сенатору от пятого сектора, где жила Полина. Пусть выясняет, кто это калечит его избирателей, пусть подключает Федерком или кого угодно.
Сенатор пятого сектора, досточтимый сэр Анвар Гонди принимал своих, избирателей дважды в декаду, во второй половине дня. Как правило, требовалась предварительная запись. Но как раз сегодня у сенатора был приемный день. Его секретарша, внимательно посмотрев на посетителя и еще внимательнее на свой компьютер, сказала, что, кажется, у сенатора найдется для Джека несколько минут.
Сибирцев с отрешенным вниманием смотрел на сидевшую перед ним секретаршу. Сенаторы избегали пользоваться услугами электронных секретарей, тем более что штат им оплачивало правительство. Среди них, о чем все знали, существовало негласное соперничество — чья секретарша в лучшей пропорции соединит внешние данные с высоким профессионализмом. Судя по вырезу на груди и быстроте, с какой секретарша работала на компьютере, досточтимый сэр Гонди в этом состязании занимал одно из первых мест.
Секретарша привыкла к внимательным
взглядам посетителей, особенно, конечно, мужчин. Но Джек, в отличие от прочих, ограничился чисто формальным осмотром. Ему было очень даже не по себе, и, убедившись в этом, секретарша самым деликатным образом напомнила сенатору о посетителе.Джек никогда еще не встречался с сенаторами. В Экспедиционном Контингенте они выбирали только советника. Конечно, в Лицее он изучал курс государственного устройства, полномочия Совета и Сената, знал, что к сенатору надо обращаться «досточтимый сэр» и желательно в третьем лице. Но дело было не в сенаторе, а в том, что Джек понимал всю слабость своих аргументов. Возможно, Гонди не захочет слушать рассказы отставного поручика, да еще уволенного по служебному несоответствию.
Однако Джек ошибся. Досточтимый сэр Гонди был, как и его секретарша, профессионалом с большим опытом. В скором времени он надеялся стать «весьма досточтимым», то есть занять одно из двенадцати кресел в кабинете министров. А там, что ж, недалеко и до поста лидера. Но для достойного завершения политической карьеры необходимо было не только добиваться популярности, захаживая в бары и запросто болтая с избирателями. Требовалось и что-то более конкретное. А в первую очередь следовало избегать как сомнительных ситуаций, так и возможных обвинений в равнодушии к гражданам и их проблемам. Давно ли Сенат не рекомендован к переизбранию сенатора от четырнадцатого сектора, на которого пожаловались избиратели…
— Друг мой, — сказал сэр Гонди мягко и значительно, когда Джек вошел в кабинет, — садитесь и не волнуйтесь. Я вас внимательно слушаю и готов помочь, это мой Долг. Вы, конечно, живете в моем секторе?
— Не совсем так, — ответил Джек. — В вашем секторе живет моя сестра, а дело, собственно, ее и касается.
И он подробно рассказал, что с ним произошло, о предполагаемых обстоятельствах убийства Джакопо, тщательно избегая слова «бич» и говоря лишь о «неизвестном оружии», о драке в баре, о том, что несколько раз чувствовал за собой слежку и, наконец, об исчезновении и появлении Полины.
Сенатор слушал не перебивая. Когда Джек упомянул «неизвестное оружие», он многозначительно поднял левую бровь, а когда Джек закончил, подумал несколько минут, делая какие-то пометки на листе белого пластика с золотым сенаторским значком. Джек терпеливо ждал.
— Ну что ж, история действительно странная, и, возможно, вы правы в своих подозрениях, — неторопливо и внушительно начал сэр Гонди. — Но все-таки, согласитесь, пока все это звучит не очень убедительно. Смерть вашего зятя могла быть и несчастным случаем, правда? Неспроста же полиция закрыла дело. Непонятно, откуда вы взяли это «неизвестное оружие». Сестра ваша была потрясена смертью мужа, это так естественно, она лечилась, ей могли — по ошибке, конечно, — сделать не тот укол… Ну, а драка в питейном заведении… — Тут сенатор красноречиво пожал плечами. — Только не обижайтесь, поручик, возможно, вам просто не хватает масштабности взгляда. Вы же не политик, в конце концов! Посудите сами: уже много циклов тому назад Совет и Сенат единодушно провозгласили гуманизм ведущим компонентом политики стабильности. И это не просто слова, ведется, уверяю вас, большая и серьезная работа. Рекомендации разрабатывают наши лучшие психологи. И эта политика дает свои плоды. Стабильность укрепляется, это можно проверить по отчетам правительства, они есть в библиотеке Сената. Конечно, бывают срывы, даже криминального характера (сенатор поморщился), бывают и убийства. Не стоит идеализировать достигнутое!
Тут сенатор многозначительно посмотрел на Джека, как бы призывая его присоединиться к последней фразе.
— Мы, конечно, не всегда это афишируем, не стоит разжигать нездоровые страсти, но мы все это учитываем и принимаем вполне адекватные меры. В общем, друг мой, вам не о чем беспокоиться. Я лично прослежу за этим делом. Вашу сестру осмотрят самые компетентные специалисты, они и установят диагноз, ведь этот доктор… как его? Похья? Он ведь не эксперт, мог и ошибиться. Да и полиция ведет следствие. Опять-таки, я прослежу, чтобы все было проверено самым тщательным образом. В любом случае я рад, что вы обратились прямо ко мне. Если понадобится, я вновь к вашим услугам. Понимаете, нам, лицам, так сказать, облеченным доверием народа, просто необходимо чувствовать, что мы нужны, что мы можем помочь людям…