Паутина

Этого не надо было говорить. Вайцуль, потерявший голову от бессильной ярости и презрения к ничтожному уродцу, посмевшему издеваться на ним, первым супером Пятнистой, напророчившему ему страшную судьбу, да еще пронюхавшему о тайнике, молча прыгнул на на старшего брата. Тот, хотя и ожидал нападения, все же не смог увернуться, а только перехватил руку вахмистра, стараясь освободиться от железной хватки. Тогда Вайцуль ребром правой ладони изо всех сил рубанул старшего брата по горлу. Бэтамен захрипел, сползая под стол, а совершенно потерявший над собой контроль вахмистр с яростью ударил его в висок кованым сапогом.

Как ни скор был Сашенька, он не успел да, пожалуй, и не смог бы остановить Вайцуля. Машинально он отметил, что старший брат все же воспользовался пультом компьютера. Доля секунды, потраченная на это, возможно, и решила его судьбу.

Вайцуль, опомнившись, смотрел на безжизненное тело, распростертое у его ног, с выражением простодушного удивления, которое на его лице в другое время могло бы показаться забавным. Сашенька осторожно тронул его за плечо, но в тот самый миг распахнулась узкая дверь в противоположном углу, и на пороге выросли два бэтамена. Первый из них, увидев, что произошло, на мгновение остановился в растерянности, загородив путь своему товарищу, и лишь потом, с опозданием, вскинул руку с лазером. Вайцуль опередил его. От полного заряда почти в упор лицо бэтамена моментально обуглилось, он вскинул руки, словно защищаясь, и, скрючившись, рухнул на пол. Второй бэтамен пулей отлетел назад, захлопнув за собой дверь. Вайцулю показалось, что это был Хоскинг. Он выстрелил вторично, и в двери появилось дымящееся, постепенно расширяющееся отверстие. Расплавленный пластик закапал на убитого. Подскочивший к двери вахмистр увидел только полутемный пустой коридор, изломом уходивший влево. Хоскинг, если это был он, успел скрыться за поворотом. Преследовать его в лабиринтах супер не решился.

Он повернулся к Сашеньке. Все случилось так внезапно, что до Вайцуля только сейчас дошел смысл произошедшего. Как всегда в минуты опасности, он стал соображать быстрее обычного.

Стараясь произносить слова четко и внятно, вахмистр сказал:

— Вот, паук побери, какая история! Нам надо отсюда сматываться, и поскорее, пока они не опомнились. Их тут почти сотня.

Его голос глухо и отдаленно звучал в наушниках.

— Идиот, я же не могу тебе отвечать! — зло проговорил Сашенька.

Вайцуль видел, как шевелятся его губы, но ничего, естественно, не расслышал.

— Ты-то меня слышишь? Кивни.

Сашенька кивнул.

— Дело наше гиблое. Сейчас вся эта компания бросится сюда. У выхода из шлюза сейф с оружием, понял? Сразу направо.

Сашенька постарался вспомнить. Действительно, какая-то рукоятка торчала из стены. Он привык машинально замечать такие мелочи, в каком бы состоянии ни находился.

— Беги туда и никого не подпускай, — распорядился Вайцуль, — если они захватят оружие, нам конец.

А так… Понял, да? Кивни! Хорошо. У меня тут «паутинка»… тысяча доз, — на всякий случай преувеличил Вайцуль, позабыв, что совсем недавно называл вдвое меньшую цифру, — и все пополам. Надо только достать ее. И твой баллон тоже. Я иду вниз, а ты давай к сейфу. Понял? Да ты слышишь меня, пузырь проклятый? Кивни!

Сашенька терпеливо кивнул.

— Вот так. А если поможешь мне потом удрать с Пятнистой, вся «паутинка» с Болота твоя. Скорее, а то они опомнятся. Жалко, что второй удрал… Буду у выхода через полчаса, самое большее. Жди меня у сейфа, понял? Кивни!

Сашеньке ничего не оставалось делать, как подчиниться своему напарнику. Один возвратиться в Городок он не мог, просто не осилил бы в одиночку Болото. Не мог и посоветовать Вайцулю что-либо. Да и трудно было дать дельный совет, не зная ни шахты, ни ее обитателей. Был, правда, неплохой вариант — свалить вахмистра и отдать его для расправы обитателям Колонии в обмен на возвращение в Городок. Это бы и оправдало его вояж па Пятнистую… Но, здраво рассудив, Сашенька решил, что даже если он справится с супером, что само по себе нелегко, здешние жители, скорее всего не приступая к переговорам, которые он из-за своего гермошлема вряд ли сможет вести, просто всадят в него заряд. Тем более что оснований у них для этого предостаточно — ведь именно после его прихода в Колонию завязалась здесь свара, закончившаяся двумя трупами. Нет, придется положиться на этого олуха.

Похоже, что мускулы у него совсем вытеснили мозги, но драться и бегать он умеет. А сейчас им как раз надо хорошо драться и быстро бегать. И Сашенька, успокоительно хлопнув Вайцуля по плечу, отправился на свой пост. А вахмистр опрометью кинулся вниз. Сначала тайник, потом баллон… а потом он еще успеет пошарить в лабиринтах. Там полно «паутинки», а если повезет, он разыщет и сыворотку. В конце концов не все еще потеряно, утешал себя Вайцуль.

10

Было позднее утро, когда Герман Крофт, предупредив Микки об уходе, запер за собой дверь. От хутора до станции подземки было минут пятнадцать ходу.

Впервые после окончания комбинации с Нодией его вызвали в Федерком. Последнее время Герман почти не выезжал в Город, если не считать редких визитов в карточный клуб, и поэтому теперь он ехал с удовольствием. Накопились всякие дела по хозяйству, а главное, ему хотелось развеяться. Джек был на Пятнистой, ближайший сосед, Луи, погиб, а других приятелей у Германа не было, и, если бы не Микки, он совсем бы ошалел от одиночества.

Налетел легкий ветерок. По альфианским понятиям, утро было хорошим, даже серая дымка, вечно висящая над планетой, сегодня казалась прозрачнее, чем обычно. Герман испытывал странное чувство, ему казалось, что вот еще один порыв ветерка — и серая дымка исчезнет, и что-то произойдет, отчего изменится все окружающее. Пожалуй, на всей Альфе только доктор Похья, который вот уже пятнадцать циклов тосковал по солнышку, по-настоящему понял бы сейчас Германа. Впрочем, Герман сам себя не понимал: как всякий житель Альфы, он мог видеть солнце один-два раза в жизни, когда планета приближалась к светилу, двигаясь по своей замысловатой орбите. Говорят, зрелище потрясающее, но пока Герману не везло. Вот и последний раз, когда это произошло, он был на Пятнистой.

Герман шел по тропинке к станции через заросли вездесущей берьесы. Тропинка извивалась, пряталась за кусты, словно играя с ним, ветки берьесы осторожно трогали его за плечи. Где-то на середине пути Герман заметил безжизненно повисшую пожухлую ветку, склонившуюся над тропинкой. Сломал ее Джек, когда в первый раз шел на хутор вместе с Луи, но этого Герман, конечно, не знал и мысленно обругал незнакомца.

Впрочем, даже мимолетное огорчение из-за сломанной ветки было по-своему приятным.

«Кажется, до Бэты наконец-то добрались по-настоящему», — подумал Герман. Вчера КСН передала, что подготовка большой экспедиции заканчивается и первые группы уже отправлены на планету. Должно быть, Джек отправился под этой крышей… Герман, бывший топограф, знал о Бэте больше других и сейчас надеялся, что его привлекут к этой работе. Лучше уж иметь дело с пауками, чем с министрами. И все же покидать, да еще надолго, хутор с его томатами, с утренними набегами пузырей, с этими светлыми ветвями берьесы вокруг тоже не хотелось. «Пожалуй, меня устроила бы роль консультанта, — весело подумал Герман. — Приехал, поважничал, сбегал на Болото, и домой…»

Станция подземки, как обычно в это время, была совершенно безлюдна. Инстинктивно Герман, проходя па платформу, проверился. Конечно, никто за ним не следил — кому нужен немолодой уже и совершенно безобидный фермер? Платформа тоже была пуста, только в дальнем конце ее дремал на скамейке какой-то неопрятный тип, взглянувший на Германа с равнодушным любопытством и снова уставившийся в истертый пластик пола.

Подошел поезд. По привычке Герман вошел в первый вагон и пристроился в углу. Шипя, закрылись двери, поезд бесшумно тронулся, поднимаясь над путями, и с тихим свистом втянулся в туннель.