Паутина

Инглз замер перед входом в туннель, прислушиваясь и присматриваясь. И зрение, и слух его обострились, да и тело ощущалось как-то по-новому. Привыкший трезво оценивать свое состояние, федеркомовец с некоторым удивлением отметил появившуюся у него легкую эйфорию, как после бокала редкостного шипучего напитка, который достался ему на торжествах во время производства в первый офицерский чин. Шампанское в Системе не производилось, а откуда появлялись иногда высокие бутылки без этикеток, знал только Мацуда. Да еще двое — Дэвид Сянцзы и доктор Похья — догадывались об этом.

Арсен, Хоскинг и еще несколько бэтаменов, укрывшись за ближайшим поворотом, ожидали исхода поединка. Здесь же полулежал, прислонившись к стене, Джек. Арсен время от времени выглядывал из-за поворота и видел неподвижную фигуру Инглза у входа в боковой туннель, по которому крался Вайцуль.

Вдруг Инглз пригнулся и нырнул в проход. Тишина, темнота… И внезапно — яркие вспышки лазера, бросавшие фиолетовый отблеск на стены туннеля.

Как ни старался затаиться Инглз, Вайцуль, который был бэтаменом гораздо дольше, почувствовал неладное. Чье-то враждебное присутствие ощущалось буквально за несколько шагов. Вахмистр не остановился, напротив, он ускорил шаг и, не дожидаясь, когда противник появится перед ним, прочертил темный проход, открывающийся слева, несколькими короткими импульсами.

За долю секунды его первого выстрела Инглз бросился на пол и открыл ответный огонь. Уже не импульс, а целый поток огня залил проход. Инглз, ослепленный собственным залпом, не разглядел Вайцуля, буквально распластавшегося по стене.

Эта беззвучная дуэль заняла несколько секунд, а потом Вайцуль, уверенный, что никто в Колонии не устоит перед его натиском, решительно рванулся вперед. Инглз всматривался в темноту, пытаясь угадать, где его противник, когда фигура вахмистра выросла перед ним.

Выстрелить Инглз не успел, но и Вайцуль просчитался. Он полагался не только на быстроту, но и на некоторые специфические приемы рукопашного боя, которым неплохо владел. Однако перед ним был не растерявшийся бэтамен, а оперативник ФК, подготовленный как раз к таким ситуациям. Все же патрули привыкли воевать с пауками, а не с людьми…

Боб действовал автоматически. Скафандр стеснял его движения, поэтому он просто упал поперек коридора, под ноги Вайцулю, и правой ногой сделал резкую подсечку. Вайцуль, чтобы устоять, высоко подпрыгнул и потому не смог прицельно выстрелить. Его бешеный натиск, которого Инглз, будучи в полтора раза легче, просто не выдержал бы, теперь обернулся против него самого. Инглз, перевернувшись на спину, левой ногой что есть силы толкнул Вайцуля в спину, и тот, потеряв равновесие, со всего размаху врезался в шероховатую альбетонную стену.

Боль от удара Вайцуль сгоряча не почувствовал, мгновенно оттолкнулся от стены, поворачиваясь и вскидывая лазер для решающего выстрела. Но выстрелить уже не успел.

Тяжелый лазер Инглза распорол темноту яркой вспышкой. Импульс поймал Вайцуля на повороте. Красивое лицо бывшего патрульного, немного обмякшее за время пребывания в Колонии, мгновенно обуглилось. Вахмистр, еще успевший ощутить невыносимую боль, выронил лазер, вскидывая руки к тому, что только что было головой. Он умер, когда второй импульс прожег ему грудь.

Инглз опустил ствол и, не глядя на убитого, медленно оседавшего на пол, привалился к стене туннеля. Через несколько минут отдыха он встрепенулся: внутри шлема зажегся второй красный огонек, означавший, что воздух на исходе.

— Эй вы там! — хрипло позвал Инглз, включив передатчик. Через несколько минут Арсен и Хоскинг, опасливо косясь на тело Вайцуля, оказались перед ним.

— Веди меня в тамбур! — рявкнул Инглз, вскакивая и хватая Хоскинга за ворот.

— Что такое? — спросил Арсен.

— Я говорю, — еле сдерживаясь, сказал Инглз, — надо идти за баллонами. Времени уже нет. А там мой товарищ…

— Хоскинг, давай по аварийным, — распорядился Арсен. Хоскинг послушно кивнул и подтолкнул Инглза в сторону нужного хода.

Через несколько минут торопливого бега по извилистым, идущим вверх норам, они выскочили в главный туннель в нескольких шагах от тамбура. Инглз оттолкнул Хоскинга и первым открыл дверь. Все было по-прежнему, горел свет, в углу валялось снаряжение, выпотрошенная Сибирцевым аптечка, еще что-то… Не было только баллонов.

Разъяренный Инглз повернулся к вошедшему следом Хоскингу. Тот смотрел на него, не понимая, в чем дело. Боб буквально взлетел к потолку и потрогал люк. Закрыт. «А это что?» — наклонился Инглз. У выхода из тамбура валялся обрывок его собственной «липучки». Он на несколько шагов углубился в туннель и обнаружил второй такой же обрывок.

«Я «липучку» здесь не вынимал, она была в мешке, — мучительно вспоминал он. — Кому она понадобилась? Очевидно тому, кто взял баллоны. Идя сюда кратчайшим путем, мы никого не встретили. Вайцуль не мог сюда попасть, он был внизу, в переходах…»

Инглз потрогал обрывок, «липучка» еще не успела засохнуть. «Кто-то оторвал ее совсем недавно, минут пять назад, самое большее. Воздух кончается… Надеюсь, что Джек продержится еще несколько минут. А я уже начинаю задыхаться? Или нет? Сколько у меня времени, три минуты, четыре? И… смерть? Нет-нет, не хочу…»

Инглз застыл, скованный ужасом, но усилием воли все-таки заставил себя действовать. Ничего не понимающий Хоскинг смотрел на него испуганными глазами. Не говоря ни слова, словно забыв об усталости и тяжелом лазере, оттягивающем плечо, Боб огромными скачками кинулся в сторону главного туннеля, Хоскинг побежал за ним.

Инглз несся со всех ног, забыв об осторожности, по спиральному коридору, стараясь обогнать собственную смерть. Он не мог понять, почему до сих пор не чувствует удушья. Или не исправлен датчик? Он совсем забыл об эликсире, который делал свое дело, перестраивая метаболизм тканей. Пока еще Инглз не мог, подобно обитателям шахты, обходиться совсем без кислорода, однако потребность в нем существенно уменьшилась.

Голова разламывалась от боли. Боб решил, что дело в кислородном голодании, и только ускорял бег. Потом стало ломить все тело. «Ох, и устал же я, — думал Инглз, — а как же там Джек? Надо скорее, скорее…»

Сашенька шел настолько быстро, насколько позволяли раненая нога, опять давшая о себе знать, и тяжелая связка баллонов на плече. Он тяжело дышал, по лицу градом катился пот. Усталость и собственное шумное дыхание, заглушавшее посторонние звуки, помешали ему вовремя засечь приближение Инглза.

Боб увидел впереди себя человека в скафандре, тащившего связку баллонов, перевязанных ярко-алой «липучкой», и, не задумываясь, на ходу вскинул лазер, целясь в ноги вору и надеясь не задеть баллоны. В этот момент Сашенька обернулся, спиной почуяв неладное, увидел наведенный на него лазер, шарахнулся в сторону, споткнулся и упал. Баллоны с грохотом раскатились по туннелю. Инглз немедленно выстрелил. Одним прыжком Сашенька достиг поворота туннеля и, прихрамывая, бросился бежать. Инглз не стал гнаться за ним. Было бы неплохо обезвредить неизвестного, но Боб помнил, что Сибирцев умирает от удушья. Главное — баллоны. Он схватил ближайший, быстро подключил его к скафандру и усилил подачу кислорода. Дурнота и головная боль неожиданно усилились. Не обращая на это внимание, Инглз подхватил второй баллон, заставил Хоскинга подобрать еще один и показал в сторону, откуда они пришли. Хоскинг кивнул и затрусил по коридору, прижимая баллон к груди единственной рукой.