Паутина

Одним из первых хлопнул в ладоши в знак одобрения весьма досточтимый сэр министр стабильности Анвар Гонди. Он уже прикинул в уме основные тезисы своего выступления — «предварительный характер мер… плохое состояние здоровья и перегруженность другими делами товарища министра… сложность ситуации… серьезные и конкретные планы дальнейших операций…»

Доволен был и министр информации. Нет, его встречи с Директором не прошли даром. Не случайно Тардье посоветовал ему такой ход. Правда, сначала Директор был с ним сух и вежлив и, казалось, не понимал никаких намеков. Но, как только в КСН было объявлено о его отставке, в тот же день на столе Макленнона появились материалы о подлинных причинах неудачи Федеркома на Бэте. Директор не собирался расплачиваться за чужие грехи. И все эти материалы Макленнон передал Нодии, который, смирившись уже с мыслью, что в выборах он участвовать не будет, охотно пошел на то, чтобы насолить своему врагу.

«А здорово удивится весьма досточтимый сэр Гонди, когда узнает, кто на самом деле будет его соперником в первом туре», — подумал Макленнон и одобрительно кивнул министру стабильности, который только что начал свое выступление.

33

Быстро шагая темными улицами в направлении проспекта Пятой Космороты, Джек проверился. Так и есть: двое агентов висят на хвосте. Может быть, судьба его в верхах окончательно и не решена, но приказ об аресте может последовать в любую минуту. Надо уйти сейчас, уйти быстро и надежно, чтобы сделать то, что он должен сделать.

Памятная кофейня в тупичке была, конечно, закрыта, но Джека это не смутило. Он сознательно шел туда, где однажды ему удалось уйти от костоломов Мендлиса. Штабель контейнеров так никуда и не исчез. «Повезло», — подумал Джек, забираясь на самый верх. Неожиданно контейнер ушел из-под ног. Джек со всего, размаха ударился лбом о какой-то выступ в стене. Ему все же удалось вцепиться в кромку второго яруса. Зажав рану рукой, он свернул в грузовой туннель, почти автоматически шагнул на винтовую лестницу… вот и служебный вход в кофейню, о котором говорил Мастер. Паук побери, здорово он знает Город! Но сейчас этот вход закрыт, значит, надо дальше, в соседний двор, на улицу… Как там говорил Мастер — «замкнуть круг»?

Джек снова свернул во двор с контейнерами и остановился, затаившись в темноте. Во дворе полушепотом разговаривали двое.

— Никого… — обескураженно сказал один. — Куда он мог деться?

— Так, давай в проспекту, а я вернусь. Он мог свернуть чуть раньше вправо, там какой-то проход, — ответил второй.

Они разошлись. Джек выждал несколько секунд и бесшумно выскользнул на улицу. Плохо различимая в темноте фигура быстро удалялась в сторону проспекта. Второго агента не было видно. Джек в несколько беззвучных прыжков достиг своего преследователя и обрушил кулак на его затылок. Федеркомовец всхлипнул и упал на колени, и дальше — лицом вниз. Джек выскочил на проспект и огляделся. В доме напротив светились огни какого-то ночного ресторанчика. Джек по дуге перебежал дорогу, перед входом остановился, перевел дыхание и покачивающейся походкой подвыпившего гуляки зашел внутрь. Небрежным жестом он отказался от услуг швейцара и двинулся было в зал, но, едва обнаружив служебный вход в кухню, быстро шмыгнул туда. Поворот, еще поворот, рассерженный официант с открытым ртом… дверь, выход во двор.

Прошло не менее получаса, пока Джек окончательно не убедился, что ему удалось оторваться. Больше терять время было нельзя. Кто знает, вдруг какой-нибудь ушлый парень из ФК догадается, куда он идет. Сибирцев подошел к ближайшему видеофону, набрал знакомый номер и встал так, чтобы его лицо не попало на экран.

— Кто там? — произнес после десятка звонков заспанный голос.

— Это я, доктор.

— Хм-м, — недовольно поскреб в бороде Похья, соображая.

— Мне нужно с вами встретиться, коллега.

— Погодите-ка, — теперь Похья узнал абонента. — Это вы? В чем дело, что-нибудь не так?

— Я буду у вас через полчаса. Это совершенно необходимо. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о моем визите.

— Хорошо, я жду…

— Здравствуйте, доктор, — сказал Джек, входя в гостиную.

— Здравствуйте, поручик. Да что с вами?

— Пустяки, зацепился за что-то.

— Пустяки, говорите? Не знаю, не знаю… У меня здесь инструментов нет, давайте-ка съездим в госпиталь, я вам зашью рану.

— Нет, доктор, сегодня я никуда поехать не могу.

Похья пожал плечами и достал небольшую аптечку.

— Как хотите, но обработать рану все равно придется. Сами понимаете, не маленький, может быть заражение.

Джек только охал от боли. Наконец доктор залепил рану пластырем и критически: оглядел дело рук своих.

— Ладно, пока сойдет. А может, все же съездим? Иначе останется шрам на всю жизнь. «И во лбу звезда горит…» — процитировал он кого-то. — Выпить хотите?

— Хочу. Но прежде чем вы меня напоите… да и накормите, пожалуй, должен вам сказать одну вещь. Вы должны знать, что принимаете у себя государственного преступника.

Если Джек хотел потрясти доктора своим заявлением, то он просчитался. Похья спокойно протер пенсне, посмотрел его на свет, не торопясь, наполнил два бокала янтарным выдержанным аршадом и только после этого сказал:

— Ну что ж, по такому поводу не грех и выпить. Знаете, поручик, устал что-то я сегодня. Вы смотрели вечерние КСН? Ваше мнение, кто победит на выборах лидера?

Джек не был расположен поддерживать светскую болтовню. Он в два глотка опорожнил бокал аршада и ответил:

— Доктор, я не шутил насчет своего положения. И, кстати, насчет еды тоже. Я заслужил хороший ужин. Может быть, последний хороший ужин.

Он запустил руку во внутренний карман куртки и выставил на стол бутылку с эликсиром. Доктор, не прикасаясь, внимательно на нее посмотрел и потом спросил все с той же невозмутимостью в голосе:

— Полагаю, ее содержимое не соответствует этикетке? Это как-то связано с моей просьбой? «Паутинка»?

— Это не «паутинка», — ответил Джек, немного разочарованный реакцией доктора. — Это эликсир, который кое-кто научился делать из сырой «паутинки». Здесь несколько тысяч доз!

— Ах вот как. — Доктор протянул руку к бутылке. Он взвесил ее на ладони и только потом пристально посмотрел на Джека.

— Сибирцев, вы даже не представляете, что вы сделали. Вы, может быть, спасли тысячи… десятки тысяч людей. Я ваш должник навек. Вы что-то сказали об ужине?

Доктор бережно поставил бутылку с эликсиром обратно на стол и быстро вышел. Скоро стало слышно, как он гремит чем-то на кухне. Сибирцев поднялся и побрел вслед за хозяином.

— Вы знаете, Джек, — сказал Похья, священнодействуя над столом, заваленным всякого рода быстроразогревающимися и свежезамороженными продуктами, — мне придется вас огорчить. Ваша сестра умерла три дня назад. Ну, на самом-то деле она умерла давно, оставалась только оболочка, а теперь и ее нет. Вы были на Бэте, и ее кремировали без вас.

Джек почувствовал, как перекосило рот, и попытался Превратить эту гримасу в кривую улыбку.

— Знаете, доктор, я, кажется, ждал этой новости. Все одно к одному. Может, так оно и лучше. Слушайте. Сейчас я поужинаю, переведу дух и исчезну. Я не могу здесь оставаться, потому что на моем хвосте висит весь Федерком. Я теперь пособник контрабандистов, возможно, дезертир, и пузырь знает кто еще, не удивлюсь, что назовут террористом или шпионом метрополии. Вы только послушайте…

И Джек вкратце рассказал то, что узнал от Мастера.