Пазлы Создателя

– Да кто угодно!

– Не скажите… Вы пили кофе в обществе двух человек – Елены и Артура. Я сомневаюсь, что можно провести манипуляции с напитком незаметно для остальных. И, обдумав эту мысль, я пришел к выводу, что вам никто ничего не подсыпал. Вы специально заострили на этом внимание, чтобы объяснить причину своего недомогания.

– Что еще? – насмешливо поинтересовался Виталий.

– Помните утро одиннадцатого числа, когда вы приехали к Храмову на дачу?

– Конечно, я спешил изо всех сил.

– Когда вы прибыли, вы еще якобы не знали, что случилось. Мы сообщили вам об этом потом. Но почему-то о Храмове говорили в прошедшем времени: «Юрий Семенович был помешан на работе». Обычно так говорят о людях, которых уже нет в живых.

– Тоже мне, нашли доказательство, – фыркнул Виталий. – Я очень волновался за шефа и не понимал, что говорю.

Елена жадно слушала разговор. Девушка еще не до конца осознала, что она уже не подозреваемая – слишком велико было напряжение последнего часа, но понимание того, что следствие переключилось на другого человека, потихоньку приходило и к ней.

– Драгоценности из сейфа взяли вы, – заявил сыщик Смыслову, – сразу после того, как Елена поставила контору на сигнализацию. И деньги тоже. И вам ничего не стоило подкинуть колечки и сережки Антону Храмову. Вы знали, где он живет и как открывается его дверь.

– Я лежал дома с больной головой, – огрызнулся Смыслов. – И машина моя стояла в гараже.

– А разве в нашем городе можно передвигаться только на машине? – сделал удивленные глаза сыщик. – Я думаю, если мы немного потрясем таксистов, то обязательно найдем того, с кем вы катались вечером десятого ноября.

– Когда же я все успел? И в сейф слазить, и шефа убить?

– Храмова вы убили в начале шестого, – невозмутимо ответил сыщик. – И сразу же написали с его компьютера письмо на свой адрес. Только отослали его с задержкой на полтора часа. Честно говоря, эта история с почтой не давала мне покоя. Храмов не любил компьютер и старался им не пользоваться. Поэтому это письмо кажется абсолютно нелогичным. Скорее он бы позвонил, чем написал.

Это письмо было доказательством для следствия. Доказательством того, что Храмов отправил его именно в семь часов вечера, а значит, в это время он был еще жив. На это время у вас уже имелось алиби, и у окружающих должно было сложиться мнение, что к смерти Храмова вы не имеете никакого отношения. Есть и еще один момент. Мы решили, что Храмов открыл дверь тому, кого хорошо знал. Но в этом случае он бы не успел написать письмо. У него просто не было бы такой возможности, понимаете?

– И все эти выводы вы сделали из своих умозаключений? – усмехнулся Смыслов.

– Именно. А самое главное, я узнал, почему встреча с Волоховым была перенесена на дачу. Вы знали о том, что Юрий Семенович периодически общается с ювелиром. Не могли не знать! Вы заведуете магазинами, а значит, Храмов должен был делиться с вами своими подозрениями. Естественно, вам было известно, что шеф должен встретиться с Волоховым. И вы не могли допустить, чтобы Юрий Семенович показал ювелиру некоторые украшения. Вам пришлось убить шефа, и сделали вы это на даче. Городская квартира вас, естественно, не устраивала, там охрана и видеокамеры.

После этого вы перезвонили Волохову и от имени Храмова пригласили его в поселок. Он согласился. Таким образом, вы убивали двух зайцев – избавлялись от шефа и подставляли под подозрение Волохова. Вот только он не поехал на встречу. У него оказались другие дела. Волохов пытался дозвониться до Храмова, но его телефон не отвечал.

Сыщик немного помолчал и продолжил:

– Я понял, что волновало Волохова, когда он говорил, что в тот вечер что-то было не так. Он видел, что ему звонят с телефона Юрия Семеновича, но вот голос явно не принадлежал его хозяину. В тот момент ювелир не придал этому значения, но затем, все как следует обдумав, решил, что он разговаривал не с Храмовым. Ему бы нужно было сразу поделиться со мной своими подозрениями, но он позвонил Смыслову. Решил посоветоваться с ним, как лучше поступить. Этим он подписал себе смертный приговор.

– Подожди, – нахмурился Голубев, – но Волохов говорил, что никто из служащих о нем не знал.

– Я думаю, Петр Сергеевич неправильно выразился. Работники Храмова, по его мнению, не подозревали об их встречах, но его самого вполне могли знать. А вы быстро соображаете! – обратился сыщик к Смыслову. – Тут же сообразили, что Волохов может быть для вас опасен.

– Так, может, я и Ольгу убил? – усмехнулся Виталий.

– Вы, конечно. Антон поделился с вами, что они с Ольгой были в полиции и рассказали о совместной поездке на дачу. В частности о том, что Оля находилась вместе с Антоном в тот момент, когда они обнаружили Храмова. У вас в голове тут же созрела мысль – вот он, идеальный кандидат на роль убийцы. Отец хотел лишить Антона наследства, а значит, у него был прекрасный повод, чтобы избавиться от отца. Если вы убьете Ольгу, то у Антона не будет алиби. Вам останется только подкинуть Антону колечки, и подозреваемый найден. Елена, – сыщик обратился к секретарше, – вы говорили Смыслову, что мы вас подозреваем?

– Говорила, – кивнула девушка. – Я рассказала ему, что была в поселке в тот вечер и меня там видели. Из-за этого вы и стали проявлять ко мне определенный интерес.

– Виталий запомнил этот факт и решил принять его к сведению, – кивнул Эрик, – чтобы можно было им воспользоваться, если что-то пойдет не так. Сегодня я сообщил, что наш подозреваемый должен был иметь доступ к сейфу в офисе, и предложил поискать драгоценности. Виталий тут же смекнул, что Антон уже не подходит для козла отпущения, и решил свалить все на Елену. Он облился чаем, и пока мы суетились, пытаясь включить свет, подбросил драгоценности в кабинет девушки.

– Как вы это докажете? – насмешливо поинтересовался Виталий.

– В кабинете стоит видеокамера.

– И что? Может, я просто перепутал двери и вместо туалета вошел в кабинет секретаря?

– Все может быть, но вы не знаете одной вещи, – вкрадчиво произнес сыщик. – Дело в том, что мы уже осматривали кабинет два дня назад. И ничего в нем не нашли, понимаете? Поэтому подкинуть драгоценности могли только сегодня. А в кабинет входили только вы. Я специально попросил Голубева снять все печати с кабинетов заранее, а потом устроил небольшое короткое замыкание.

– А как же пролитый чай? – растерянно поинтересовалась Мариша.

– Чай – это роковая случайность. Если бы жидкость не попала на переходник, свет все равно бы отключился. Таким образом я давал возможность Смыслову подкинуть драгоценности.

– Вы несете чушь! – сквозь зубы воскликнул Виталий. – Я не мог убить шефа в начале шестого. В это время он ехал на ужин с Кочетковым. А в шесть простился с Георгием Викторовичем и направился на дачу.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. До сих пор Мариша верила каждому заявлению сыщика. Однако после слов Смыслова в ее голове возник хаос. Действительно, как такое могло быть? С одной стороны, Эрик казался вполне уверенным. Да и сама она чувствовала, что это убийство могло совершиться только так. Но куда деть ужин, в котором участвовали два человека?

– Эрик, Храмов ужинал вместе с Кочетковым! – воскликнула она. – Не мог же Георгий Викторович не заметить, что перед ним совершенно другой человек?

Смыслов приосанился.

– Я уже полчаса пытаюсь объяснить вам, что не мог убить Юрия Семеновича! У меня не было такой возможности.

– Кочетков, конечно, не мог перепутать Смыслова и Храмова, – медленно произнес сыщик. – Отсюда напрашивается вывод: он ужинал вместе с Виталием. Причем не только ужинал, а должен был составить ему алиби. Вспомните, что сказала официантка – Храмов выглядел как-то странно. Он как будто нервничал и заказал совсем не ту еду, которую заказывал обычно. Ему подали мясо и коньяк. А у убитого в желудке обнаружили рыбу, овощи и никакого спиртного. Зато нам известно, что Виталий терпеть не может рыбу и обожает мясо.