Печать мастера Том 2
Шрифт:
…Впускай посыльного Да-арханов…
Второе тело влетело в залу, ударившись рядом. Дверь захлопнулась щиты вспыхнули по периметру плетений и мастерская погрузилась в полную тьму, отрезанная от всех звуков снаружи.
Плетения на двери вспыхнули двумя последовательными вспышками.
Господин… Господину Нейру плохо… Из-за него… он не справился… не справился… Мастеру плохо…
Мир полыхал.
Пустынник жался в угол.
Коста из последних сил закрывал глаза и сжимал кулаки, пытаясь выровнять дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох,
Не помогало…
Ничего не помогало…
Тук… отползал от него в сторону. Мир окрасился в алый.
Замкнутое помещение всё насквозь казалось пронизанным плетениями.
«Тука трогать нельзя» — это последнее, что пытался удержать в голове Коста, высечь в мыслях.
Ненавистные Да-рханы, ненавистные Да-арханы, ненавистные, — пытался переключить Коста объект ненависти. Перенаправить ярость. «Это они — виноваты».
Но единственное, что тут было — серые камни на подставках принадлежащие роду Да-архан, и больше не было ничего…Но это не помогало… камни не видно во тьме…
А звук чужого дыхания — слышно. Слышно, как двигается горло. Слышно, как течет кровь по чужим венам. Слышно, как бьется чужой пульс… Слышно…отчетливо…
Коста сидел в темноте на полу вдавив руки в глазницы, пытаясь не видеть… пытаясь не слышать… пытаясь не чувствовать… пытаясь, чтобы алое исчезло… он — не зверь… не зверь… он может себя контролировать… он — может… он — не хочет… он справился с тварью снаружи, неужели не справиться с тварью внутри… он…нельзя нельзя нельзя трогать… нельзя это же Тук…
Это — враг.
Это — Тук.
Это — враг… все вокруг враги…. все вокруг хотят причинить тебе вред… Бей или беги… Бей или беги…
Бей.
Бей -бей-бей. У-бей. Звук чужого пульса оглушал, и бился где-то в горле.
У-бей.
У-бей.
У-бей.
Тьма окутывала мастерскую, Коста дышал через раз, шумно втягивая носом воздух… и ему казалось, он почти справился… почти смог…. почти… алое почти начало уходить… но тут…
В темноте раздался тоненький пронзительный скуль… протяжный, едва слышный, оборвавшийся на одной ноте.
И Зверь внутри поднял голову.
Глава 49. Власть алого
Земли клана Да-архан
Гостевые покои рода Фу
Зала мастерской
Коста раскачивался на полу, крепко зажимая уши руками, чтобы не слышать.
Звук чужого дыхания. Звук биения пульса. Звук того, как соблазнительно ходит чужой кадык — вверх-вниз, вверх-вниз.
Он не зверь, не зверь, не зверь, не животное!
Глаза открывать не было смысла — теперь он видел и так — всю мастерскую с закрытыми глазами, алую, очерченную красным — каждую из силовых линий на стенах, каждое из плетений, узоры на дереве, и тройные щиты на двери…ему не надо было открывать глаза, чтобы видеть.
Головы он не поворачивал — нельзя, нельзя, нельзя…
контроль, контроль, контроль…он — может себя контролировать… он — сможет… он — сможет…Но это не помогало.
Вокруг правил мир алого, а в мире алого правил… Зверь.
«Убить». «Играть». «Убить». «Играть».
Коста мотал головой, вдавливая ладони в голову, но это не помогало, потому что появились запахи — терпкий запах чужого страха, немного — мочи, пота, и соли… так пахнут слезы…
В мастерской пахло слезами.
Это — Тук, это — Тук, это — Тук… Мой…
Но Зверь внутри не знал Тука — объект был чужим, не связан ни одной из клятв — ни одна из нитей алых плетений не тянулась от него к Косте — а значит подлежал уничтожению.
«Убить» или «играть»… выбери.
«Убить» или «играть»…
Коста зарычал сам на себя — он не собирался убивать.
Убить того, кто спас? Лучше он убьет в себе зверя…
От этой мысли его качнуло — алая вспышка бешенства стала такой сильной, что он почти потерял сознание…
Нельзя. Контроль. контроль. Нельзя. Он — не оно… Он — не зверь… Он — не животное…
Коста почти перестал прислушиваться — все силы уходили на борьбу с самим собой… Он держался из последних сил, и потому пропустил момент, когда пустынник подкрался сзади…
Удар по голове сзади чем-то тяжелым… стул… пришелся по шее вскользь, потому что Зверь — в отличие от него — увидел…
Пустынник прыгнул вперед и сомкнул руки на его шее, сжав пальцы так, что дыхание сбилось разом — он не мог сделать ни один вдох.
Пустынник душил молча, обхватив его руками и ногами со всей силы, блокируя руку и выворачивая назад, оседлав сверху… Коста бился, задыхаясь… скреб пол пальцами…но не мог сделать ни один вдох… ни один…воздух кончался… пальцы пытались ухватить… но промахивались… силовые линии вокруг полыхнули красным — и алое заполнило всё… пальцы проскребли по полу в последний раз, разжимаясь… легкие пылали… и Коста… сдался.
Отдал контроль тому, кто точно знал, что делать.
Он — рычал. Рык вибрировал в груди и рождался снаружи, даруя наслаждение.
Они падали, сносили мебель, кружились по полу, сшибая всё, на своем пути в алой тьме, но он не разжимал рук. Чужая шея под пальцами ощущалась хрупкой… Давить было приятно…
«Догнать. Убить. Причинить ту же боль. Уничтожить того, кто напал» — все задачи сузились до одной — «уничтожить».
Его миром правила ярость. Пламя гнева. Агрессия. Он рычал и душил и получал от этого неимоверное наслаждение.
Зверю нравилось «убивать» и это следовало сделать немедленно.
— Пусти…
Звук не был голосом, скорее остатком дыханием, но Зверь услышал и сжал пальцы ещё сильнее.
«Уничтожить, того, кто напал».
Алое вокруг полыхало костром, борьба прекратилась, он сжимал пальцы изо всех сил, чувствуя запах соли… и слез…
В мастерской пахло солью.
Пахло солью.
Солью.
Алое вспыхнуло в последний раз и погасло, оставляя блики пожара по периметру…