Пепел острога

Ансгар посмотрел на дварфа. Тот согласно кивнул, подтверждая сказанное. Значит, нелюди и вправду мыслью общаются. И в этом их большая сила, недоступная людям. Ансгару и раньше доводились что-то слышать о таком способе общения, но он принимал это за сказки досужих людей.

– А что еще говорит дварф? – спросил юноша, чтобы только не углубляться в свои нелегкие думы и не заставлять себя страдать, пусть даже мысленно.

Хлюп посмотрел на кузнеца долгим взглядом. Тот ответил ему таким же взглядом. И со стороны казалось, что они взаправду беседуют.

– Хаствит говорит, что мы победили бы, если бы не колдун…

– Какой колдун? – не понял Ансгар, но сразу насторожился.

– А ты что, Разящий, разве не видел? – удивился нелюдь, снимая рыбину с костра и выкладывая на чистую мокрую тряпку, расстеленную на камне. – Я думал, ты к нему прорубаешься… Колдун грязный на корме стоял и руками размахивал. Он издали свои удары посылал и наших бойцов с ног сбивал, и спрыгнуть на их драккар вовремя не давал. Даже меня с ног сбил… И тебя тоже сбить пытался… Меч выбить хотел, но все его удары о твой меч разбивались… Я думал, ты убьешь его… Прорубишься сквозь свеев и убьешь. А ты не успел…

– Я не видел колдуна, – признался Ансгар. – Я только перед собой смотрел… И дрался… Там было, с кем драться…

Дварф опять что-то замычал. Нелюдь коротко на него глянул и перевел:

– Ты не дрался, ты разил. И потому стал Разящим… Они за тобой не успевали. Меч Кьотви молнией летал, а ты только правил этой молнией. И все удары колдуна мечом отбивал. Или сам меч отбивал, но он у тебя в руке был, и вместе вы все сделали бы, если бы не колдун…

– А что колдун сделал? – так и не понял Разящий.

– Он несколько раз с ударами промахивался и в нос нашего драккара попадал. Раскачивал… Потому обе лодки и развалились. И все утонули.

– А колдун?

– Надеюсь, и он утонул… – заметил Хлюп. – Уплыло всего несколько человек. Я не видел, кто. Но колдуны всегда плохо плавают. Они воды боятся и потому не моются… Хотя без доспеха ему легче было… Не знаю…

Дварф опять что-то промычал, и нелюдь перевел:

– Хаствит вот со мной не соглашается. Он говорит, что колдуны разные бывают, некоторые даже под водой, как рыбы, путешествуют и воздуха не просят. Не знаю, я много их не видел. Но чтобы под водой… Мне под водой такой не встречался, хотя я сам, как рыба… А этот вообще… Очень уж грязный был, и лицом черный какой-то, как ворон…

– Ярл Гунналуг? Темнолицый колдун из Дома Синего Ворона? – громко и требовательно спросил Ансгар, с угрозой выпрямляясь.

Казалось, он готов сейчас схватиться за меч и ударить им кого-то, кто рискнет вызвать его немилость. Одно имя колдуна вернуло юноше прежние силы и готово было послать в новую смертельную схватку.

– Не знаю. Я и Дома такого не знаю…

– Гунналуг, ярл и колдун из Дома Синего Ворона, сломал меч моего отца… Взглядом сломал. И не в бою, а когда меч висел на стене, слабый без отцовской руки… Приезжал к нам со своими хозяевами, со старшими ярлами, и все время на меч смотрел. А меч в ножнах был, на стене висел за спиной отца. Потом увидели, что меч сломан… Может, это он был? Хаствит?..

Но дварф тоже ничего не подсказал в ответ на такой вопрос и только широкими плечами пошевелил в недоумении. Он колдуна Гунналуга из Дома Синего Ворона раньше не видел, хотя слышал про такого очень давно, но вообще в бою другим увлечен был…

А юноша вдруг голову опустил. Он слышал, что Гунналуг самый сильный колдун в их краях, и справиться с ним простому смертному попросту невозможно. Однако этот колдун ничего сделать не мог против самого Ансгара. Должно быть, это был другой колдун, послабее…

А Хлюп, прерывая раздумья юного конунга, вдруг быстро поднялся на ноги и настороженно посмотрел в сторону леса.

– Ай-яй-яй… Там, кажется, нелады какие-то у Титмара… Надо выручать его… Что слышишь, Хаствит? Никак, беда?..

Хаствит тоже поднялся, волосы со лба убрал, словно он не ушами, а лбом слушал, и к лесным, неуловимым для человека звукам лицом повернулся. Нелюди переглянулись, понимая в окружающем гораздо больше Ансгара.

– Тогда пойдемте выручать… – сказал конунг решительно, поднял меч, подержал за рукоятку и пристегнул ножны к поясу. – И горе тому, кто поднимет на Титмара руку…

Он боялся потерять последнего оставшегося в живых человека из команды ярла Фраварада, последнего человека, связывающего его с родными краями, способного понять норвежскую речь и ответить тоже на своем языке, и потому готов был вступить в новую схватку с кем угодно. Конечно, кормчий – не ярл и не мог заменить юноше дядю, но он и не простой гребец с драккара, и занимает положение среднее между гребцами и ярлами. Но не это было главное. Главное было в том, что оба они из одной земли.

– Надо бы идти… Но… Там не люди…

– А откуда ты знаешь?

– Чувствую… Там другая нелюдь шевелится… Много нелюди… Мелкой… Мысли злые шлет… И собака лает…

Хаствит замычал, и теперь даже Ансгар понял, что дварф торопит.

– Идем… – решительно сказал конунг.

Хлюп в сомнении покачал головой, тем не менее, двинулся вперед, хотя и не смело.

– Что ж там?

– Кажется, нечисть болотная бесится… Очень ей Титмар не понравился…

Дварф опять что-то промычал.

– А… Конечно… – согласился Хлюп. – Титмар шишиморе [61] чуть нос не отдавил, когда она в болоте спала… Вот, кажется, оттого и злится… Боюсь, со Скользкой мы не договоримся… С этой драться придется… Они народ злющий. С домашними кикиморами еще можно поладить, когда они в духе, и дух у них в брюхе, а болотная шишига злая, как гадюка… А с ней там всегда еще всякие вражонки [62] … Они сами ничего толкового не могут, только пугают и потому ее всегда на злобу подбивают…

61

Шишига, шишимора, кикимора – жена или подружка шиша, живет в камышах, набрасывается на зазевавшихся прохожих и сталкивает их в воду или в болотную топь. Как правило, появляется только в сумерках. Чтобы шишиморе выйти и безобразить при солнечном свете, нужны особые обстоятельства. Сама шишимора считается порождением богини смерти Мары (Моры), потому и называется шиши-мора.

62

Вражонки – мелкая нечистая сила, бесы, чертенята и проч.

* * *

Идти решили, чтобы не терять время, напрямик, положившись на слух причального Хлюпа, да и Хаствит, не имея голоса, слух, тем не менее, не потерял и тоже слышал несравненно больше простых людей. О слухе гномов и дварфов в Норвегии много сказок сказывают. Сказывают, что слышат они, как червь под землей ползет. А уж о том, что на земле делается, и говорить не приходится. Как же этим свойством подземных жителей не пользоваться, когда обстановка того требует. Титмара следовало выручать…

Лес был густ и высок, и солнце почти не пробивалось сквозь заросли, чтобы просушить своими лучами землю и высокую, к свету стремящуюся траву. Тонкие островерхие ели тянулись из сырого сумрака к солнцу верхушками, но при этом загораживали Ансгару и нелюдям путь нижними широкими лапами. Черные стволы лиственниц мрачно устремлялись кверху, цеплялись за одежду голыми и сухими нижними ветвями, готовы были и в глаза вцепиться, если вовремя не отвернешь лицо. Осины росли плотно одна к другой, оттесняя друг друга, а пространство между елями, лиственницами и осинами занимали густые и упругие не ломающиеся под рукой кусты. Прилетающий порой в эти края ветер иногда выбирал себе жертву – искал слабые деревья, у которых корни в сырой почве прогнили, ронял их, обрекая на гниение всем древесным телом, и теперь они наполовину лежали, наполовину висели, облокотившись на другие, на живые стволы, и неизвестно было, когда упадут полностью. И через все это предстояло продираться. И трудно было бы продраться, не окажись в руках у Хаствита тяжелого топора-секиры с широким острым лезвием, и не имей дварф такие сильные неутомимые руки. Кормчий Титмар вместе с собакой шел какой-то другой дорогой, в обход, но искать незнакомую тропу и терять время на обход не хотелось, и нелюди вели юного конунга прямым путем туда, где они слышали мысли других нелюдей и лай собаки. Титмар, как уверяли нелюди, был там…