Пепел острога

– Там, к прозору, Далята еще что-то предлагает. В качестве приза, – сказал Овсень.

– Да, но я так и не понял с путаных слов посыльного. Какая-то специальная планка, которая позволяет точно прицеливаться, когда цель едва-едва достигаема для стрелы. Но без этого я бы обошелся, а вот прозор перед таким дальним походом пришелся бы мне кстати. Сходим вместе, конунг. Сегодня же вечером.

– Хорошо, – согласился Ансгар. – Но воевода Вихорко говорил, что вы готовитесь в дорогу.

– Готовимся, – сказал Овсень. – Мы собираемся отплыть завтра к обеду. Раньше, скорее всего, не наберут гребцов на ладьи. Если наберут, то поплывем с утра.

– Это будет не одна ладья? – удивился конунг.

– Три. В одной моя сотня вместе с лосями и с лошадьми не поместится. Может быть, получится и четыре…

– Так ты идешь всей сотней!..

Ансгар непритворно обрадовался. Он-то рассчитывал, что Овсень станет его попутчиком только с той компанией, что пришла на встречу.

– Не только я один хочу выручить свою жену и дочь. Почти у всех в моей сотне есть в семьях потери, и одни хотели вернуть своих родных, другие отомстить за своих, если те погибли.

Юный конунг не ожидал такой удачи. Он расстраивался, что потерял дядю с двадцатью воинами-гребцами, и его теперь некому поддерживать. А вместо двадцати человек получил в помощь целую сотню опытных бойцов. Если их соединить с воинами отца и с воинами Фраварада, то получится сильный отряд, который будет не по зубам ярлу Торольфу или, по крайней мере, уже установит равновесие сил. А ведь именно к Торольфу решил направиться Овсень. Значит, делая одно дело, каждый из попутчиков сделает и свое.

– А не можем мы раньше отплыть? – спросил все же Ансгар.

– Ты очень спешишь, – покачал головой Овсень.

– До выборов конунга осталось только одиннадцать дней. На нашем погибшем драккаре ярл Фраварад намеревался вернуться за одиннадцать-двенадцать дней…

– Не забывай, что ладья намного быстрее драккара. У ладьи и парус больше, и больше количество гребцов. Вот в гребцах-то вся проблема. Мы еще не набрали их достаточного для дальнего похода количества. На каждую ладью, вместе со сменными, нужно не менее сорока человек. Предположим, я всю свою сотню посажу на весла. И все равно не хватает. Потому воевода Вихорко и подбирает нам людей. Таких, чтобы всегда могли в воинский строй встать.

– Значит, мы плывем сильным отрядом?

– Мы плывем очень сильным отрядом. К нам, как я сказал, четвертая ладья готова присоединиться. Это руяне из Арконы [106] . Вопрос только в оплате. Ладья с Руяна не поплывет с нами ради своего или нашего удовольствия. Им или следует заплатить, или же отдать им на разграбление то место, где мы будем воевать… Не мне тебе объяснять, что руяне точно такие же разбойники, как скандинавы, и живут за счет грабежа… Но у них сотня сильных воев, много морей и горнил прошедших, а это сила немалая. Сами скандинавы, слышал я, с руянами связываться побаиваются и, кажется, ни разу не рискнули напасть [107] на Аркону, хотя богатый город, и остров у них под боком…

106

Руяне из Арконы – Аркона, столица острова Руян, входящего в славянское княжество бодричей (ободритов), славилась своим храмом Свентовита, отправляющим пиратские экспедиции точно так же, как это делали сами скандинавы. Разница была в том, что руяне плавали на более крупных ладьях, а не на драккарах. Руяне славились своей неукротимостью и часто наводили страх на все скандинавские страны.

107

Несколькими веками позже, в связи с распадом бодрического княжеского союза на несколько отдельных княжеств и общего ослабления собственно княжества бодричей, которому Руян принадлежал, остров пытались захватить и шведы, и норвежцы, и датчане, но все потерпели поражение. Руян пал только во втором тысячелетии новой эры, когда были уничтожены все западные славянские княжества и остров полностью потерял поддержку с материка. В настоящее время носит название Рюген и входит в состав Германии.

Юный конунг думал не долго.

– Это вопрос разрешимый. Наверное, вернувшись домой, я смог бы заплатить и из собственных денег. Кроме того, есть и другие варианты. Я готов, например, отдать им на разграбление владения ярла Торольфа, – заявил Ансгар. – Это богатые владения… И я, конунг в своих землях, могу так расплатиться с наемным войском. Ярл Торольф предатель, восставший против своего конунга. Он достоин того, что получит… Правда, Торольфа традиционно поддержат его родственники – мои шведские соседи из Дома Синего Ворона. Этому Ворону давно пора обломать крылья и выдрать перья из хвоста, чтобы не лез в чужие дела. А там поместья еще более богатые. Но там же сидит и темнолицый колдун Гунналуг…

Сотник усмехнулся диким скандинавским нравам.

– Пусть будет так, я сегодня же поговорю с руянским сотником Большакой. Большака мой старый знакомый и, надеюсь, согласится составить нам компанию… Но колдун мне очень нужен. Главное, чтобы это был тот самый колдун, что приплыл в Бьярмию с Торольфом Одноглазым.

– А почему ты зовешь его темнолицым? – спросил шаман и Ансгара.

– Все так его зовут… Я не знаю, почему. Сам я Гунналуга видел в доме отца, когда он взглядом сломал висящий на стене меч. Лицо у него обыкновенное. Но его зовут именно так…

– В памяти стариков еще живут старые легенды об общей полуночной земле Туле. Там и сирнане жили, и славяне, и все скандинавы – вместе. И там когда-то существовал орден темнолицых колдунов, – сказал Смеян. – Их изгнали с нашей общей прародины, сейчас покрытой океаном и льдами, и они рассеялись по всему свету. Но это было так давно, что сейчас мало кто помнит о них. Не из того ли ордена Гунналуг?

– Об этом тебе придется самого колдуна спросить… – ответил Ансгар.

– Мне трудно это сделать. Он сильнее меня, – спокойно сознался Смеян. – Но с вашей помощью я попытаюсь сделать его слабым. И тогда спрошу все и за все.

– И как же мы сможем его победить? – спросил Ансгар.

– Мы победим своим духом, – заявил Овсень уверенно. – Справедливый дух ни один колдун не осилит. А если с нами будет и справедливый меч…

– У меча Кьотви есть своя правда, – твердо согласился конунг. – И он готов эту правду отстаивать…

Глава 7

Стрелецкий десятник Велемир не захотел ехать на своем лосе Верене, чтобы заставить свои мышцы больше работать и дать возможность телу быстрее восстановиться после ранения, хотя юный конунг хотел посмотреть, как используют лося вместо лошади, и в глубине души надеялся, что и для него лося найдут и взнуздают. Для конунга это было в великую диковинку, и при этом Ансгар представлял, как лося можно использовать в бою, да еще имея такой же длинный меч, как у него. Лось сам может быть тараном, сметающим с пути все преграды в виде слабых человеческих тел и оставляющим в рядах врага целые коридоры, заваленные поверженными противниками. Там, где к предводителю противного войска на лошадях не пробиться, лось вполне в состоянии пробить себе дорогу через ряды людей. Но посмотреть ему дали только во дворе, где другие стрельцы и простые вои как раз выгуливали лосей, чтобы не застоялись в городище, к которому они не привыкли и где волновались от многих незнакомых запахов. А десятник повел Ансгара в кузницу к Даляте пешком, и совсем не той дорогой, которой юный конунг шел только сутки назад вместе с дядей Фраварадом, торопясь получить в руки меч сразу в день своего прибытия в городище Огненной Собаки. Да им и неудобно было идти той дорогой, потому что находились они в другом конце городища, на одном высоком уровне с домом кузнеца, и могли двигаться напрямик. А по крутой тропе подниматься можно было лишь по пути от причальных нижних ворот. Но, чтобы туда попасть, следовало сделать большой круг по узким, деревом мощенным улицам городища, забитым людьми и торговыми палатками, или вокруг его стен, что, может быть, не ближе, но быстрее, потому что там нет такой толчеи и суеты людей.

С ними вместе хотела было увязаться и волкодлачка, и уже даже пристроилась рядом с ногой Велемира, как она обычно ходила, но ее окликнул Овсень:

– Добряна, пусть они одни сходят. На улицах полно собак. Не нужно их волновать. Побудь со мной, поговорим.

И волкодлачка, вздохнув, послушно улеглась у ног отца. Странно было видеть волчицу, настолько понимающую человеческую речь. И не сразу хотелось верить, что это не волчица, а волкодлачка, следовательно, она и разумом человеческим обладает. Овсень, видимо, именно из-за этого не хотел пускать Добряну в город, пусть и под защитой десятника и конунга. Ни к чему лишние разговоры, потому что люди к оборотням относятся по-разному, но мало таких, что желают им добра и не ждут в ответ недобра от них.

Однако место волкодлачки не оказалось пустым, потому что тут же его занял большой черный пес Огнеглаз, спаситель Ансгара, не пожелавший даже лежать во дворе, где на свободе бегает волчица. Пес явно чувствовал себя в присутствии волкодлачки неуютно и старался спрятаться за ноги знакомых ему людей. Ансгар прогонять Огнеглаза не стал, и тот был счастлив, величественно вышагивая рядом с ним, а не с десятником, от которого волчицей пахло чуть не сильнее, чем от самой волчицы.

– У этого пса лапа больше моего кулака, – заметил Велемир, поднимая и рассматривая свой немаленький кулак.