Пепел
Шрифт:
– Надо было, сударь, сначала посмотреть на эти штуки в живой действительности. Только в Вене их не найдешь.
– А куда ж за этим нужно ездить? В Париж?
– Нет, честное слово, только в Пулавы, во Влостовицы, Пожог, Консковолю, Целеев… [376] Ха-ха!.. – смеялся Трепка.
– И что же я увидел бы в этой Консковоле?
– Высокую культуру. Ей-ей! Высокую польскую культуру… Работа уже давно на полном ходу – и дело сделано. Ну, да для этого надо быть большим барином… Польский баринок, тот ищет по всему свету, чего не терял, а если что и найдет, так…
376
Консковолю, Целеес… –
– Графский титул… – сказал Цедро, обращаясь к Рафалу.
– А вы, сударь, тоже из Вены изволили прибыть в наши Палестины? – спросил Трепка у Рафала.
– Нет, он не из Вены, а из Варшавы.
– Представители двух столиц против меня одного. Eheu me miserum! [377] А позвольте спросить, пан граф, как же вы думаете взяться за возделывание земли?
– Руками, худородный, руками и ногами.
– Новое какое-нибудь коленце венской моды?
377
Горе мне, несчастному! (лат.)
– Пусть даже так…
– Наверно, какой-нибудь Турн-Таксис [378] зарылся в деревне, и теперь молодежь переняла эту моду.
– Прямо в точку попал. Тебе бы по ярмаркам ходить да собирать медяки за пророчества.
– Ну, а когда назад, в придунайскую столицу?
– Ничего не известно. Эх, Неканда, Неканда! Если бы ты знал…
– Черт возьми… Что именно?
– Если бы ты знал, как мне все надоело… Скажи-ка, ездили ли вы уже с собаками в поле?
378
Турн-Таксис– аристократический род в Австрии, представители которого играли в истории Габсбургской монархии видную роль в политической и общественной жизни страны.
– Ах, вот что!..
– Ну, рассказывай!
– Как же, ездили.
– С Лёткой?
– И с Лёткой и с Доскочем.
– А кто ездил?
– Я, грешный, да Гжесик.
– А на какой же лошади ты ездил?
– На Гнедке.
– Моя любимая лошадь! Ходит?!
– Ходить ходит!
– А я с моими слепыми глазами не свалюсь с нее в первый же день?
– Лошадь чуткая, умная… Остальное зависит от всадника.
– А откуда начали облаву?
– От Можжевелового Яра шли к Белям.
– Чудное поле! Эх, и поохотимся мы с тобой, Рафця, вволю! Скажешь мне тогда, что ты думаешь о моих борзых…
– Борзые! – загорелся Трепка, так что даже глазки у него засверкали. – Борзые, как ветер!
– Ну, а что ты, почтеннейший пан посол, исследуешь, штудируешь? Скажи откровенно.
– Вы, пан граф, приехали из одной из столиц мира и расспрашиваете меня, беднягу, про новости? Ведь это я должен был бы спрашивать у вас про новости!
– Ты хорошо знаешь, что я не книжный червь, чего же ты со мной препираешься! Если хочешь узнать новости, так одну я тебе сообщу: я привез тебе в подарок такой штуцер с нарезкой из дамасской стали, какого ты еще не видывал в сем мире. Ну, а теперь твой черед: рассказывай, что читаешь?
– Штуцер… – прошептал Трепка, прищурясь. – Пожалуй, это любопытно. А где же он?… Хорошо бы собственными глазами увидеть его в сем мире! Что касается меня, то я почитываю что придется… То прочту главку из «Мистического города» монахини Марии Агреда, [379] то для разнообразия какую-нибудь проповедь ксендза Лускины… [380] Вот и все…
379
Мария де Агреда(1602–1665) – монахиня, настоятельница монастыря непорочного зачатия в городе Агреда (Испания). Написала книгу «Жизнь св. Девы» – произведение болезненной фантазии и галлюцинаций.
380
ЛускинаСтефан (1724–1793) –
польский каноник, иезуит; математик и астроном, преподавал в лицее, содержавшемся иезуитами; редактор и издатель «Газеты Варшавской» (1774–1793). Вместе с тем Лускина известен был своими реакционными убеждениями и фанатизмом, за что прогрессивный лагерь критиковал и осуждал его.– Ты, вольтерьянец, читаешь ксендза Лускину!.. Кто тебя не знает, так еще примет за чистую монету. Ведь тебя того и гляди дьявол ночью утащит, и следа от тебя не останется.
– Пан граф, вы изволите неприлично шутить.
– Брось ты, пожалуйста, этого графа!..
– Да ведь как же?
– Трепка, смотри, как бы я тебе костей но поломал!
– Нельзя ли тогда именовать вас хотя бы швабским, немецким, австрийским графом, а то как же так без всякого титула?… Даже если у шляхтича две деревушки в Западней Галиции, и то не подобает ему оставаться без титула. А как же владетелю стольких поместий!..
– Я ни немецкий и никакой иной граф… Я вовсе не граф! – воскликнул Кшиштоф, краснея как девушка. – Ты сам хорошо знаешь, что это мой отец жаждал этого титула, вот мне и пришлось… Ну а теперь он его получил.
Трепка опустил голову и исподлобья пронзал Кшиштофа ироническим взглядом. На его плотно сжатых, словно запертых на замок губах змеилась насмешливая улыбка.
– Чего ты так смотришь? – крикнул Цедро.
– Смотрю, и все.
– Слишком долго не советую!
– Я тоже решил купить себе австрийский титул. Кой черт! Ведь известно, что Трепки Неканды, Топорники из Гжегожевиц, – да, да! – самая древняя фамилия в Польше: при Лехах они были воеводами! [381]
– Ты, Рафал, может, не знаешь, что Жепиха [382] была урожденная Трепка?
– Вот именно!
– Они и святого Станислава с Болеславом Смелым зарубили. [383]
381
Лели – легендарные родоначальники польского племени.
382
Жепиха– жена апокрифического польского князя Пяста, родоначальника польской династии.
383
Святой Станислав(1030–1079) – епископ Краковский с 1071 года. По приказанию короля Болеслава Смелого(1043–1080) был казнен во время церковной службы Причины конфликта короля с епископом, неясны. Предполагается, что Станислав был замешан в политической борьбе против Болеслава. Позднейшие легенды объяснили казнь Станислава местью короля за обличение его пороков епископом.
– Ложь!
– И поэтому все вольтерьянцы… Ну, что ты так смотришь?
– Смотрю, сударь, откуда из вас немецкий ум прет.
– Думаешь, брат шляхтич, что я дам себя с кашей съесть… Воображаешь, что я буду плясать под твою дудку. Я теперь за тебя примусь, Щепанек!
– Может и так случиться.
– Начну тебя учить политике.
– Все что угодно, кроме политики. В политику я не играю. Теперь только вижу, что всю жизнь в политике былдураком. Не по моему уху эта музыка. Сажать картошку, пахать, жать, лошадей и даже овец лечить – вот моя стихия.
– Не отрицаю. А зачем ты в мои дела путаешься?
Я занимаюсь политикой…
– Признаюсь, не знал.
– Надо, братец, жить. Понимаешь?
– Понимаю.
– Будешь только сажать да копать картошку – невыживешь.
– И это понимаю.
– Если бы все мы зарылись в лесах, в полях, попрятались за навозными кучами да скирдами хлеба, так совсем бы сошли на нет.
– Верно! Надо сунуться к немцам.
– Конечно! Ты разве сам не совался? Не болтался по разным Франциям, Италиям да Германиям?