Per rectum ad astrum

Сирена, наконец, заткнулась. Отсутствие звуков ударило по ушам.

— Внимание, Кадеты! — негромкий голос разнёсся в полной тишине вполне отчётливо.

Он стоял страшноватой статуей, сложив руки за спиной. Жуткие жгуты мышц проступили на плечах и груди. Торс и ноги казались отлитыми из пластика специально для злодея из фильма ужасов. Только, в отличие от пластиковых, его мышцы были живыми и под кожей двигались, когда он шевелился. От этой картины почти у всех кадетов хребты покрылись мурашками. Некоторые попытались суетливо покинуть койки, многим это удалось, но кто-то сверзился на соседку снизу. Сквозь звуки возни послышалась сдавленная ругань и шлепки затрещин. Валеска просто села на койке, ведь команды покинуть её и строиться, не было. Но, на всякий случай покосилась вниз. Ни справа, ни слева, ни ног, ни головы с удобной шеей не торчало. Уже хорошо. Она снова посмотрела на стоявшую перед кадетами парочку.

— Эй! Стадо тупых гамадрилов! — рыкнула Грань-Геката, — Верхние — направо, нижние — налево от койки! И прекратить возню!

Валеска соскочила, повернулась и столкнулась взглядом с зелёными, чуть скошенными к вискам глазами, красивой настороженной брюнетки. Улыбнулась. Брюнетка улыбнулась в ответ.

— Прекратить возню! — снова рявкнула Криста, — Всем слушать сюда!

Она стояла рядом с Русланом, такая же, так же сложила руки за спиной, перевитая тугими, жилистыми жгутами мышц. Никакой модно-сексуальной пухлости, сдобности. Примерно так в кино изображали злодеев, жестоких, фригидных самок и, непотребно крупных, глупых самцов. Ну, как-то так. До въевшегося в сознание стереотипа. Но! Вот, если честно… ну привлекательно они выглядят, особенно вдвоём… И Руслан, несмотря на плечищи, не выглядит сильно неправильным, да и его звериная грация больше не пугает, почти. И Криста, если честно, перекачанной уродиной — злюкой не выглядит… несмотря на банальные армейские выражения, которые она считает руганью. Нормальная девка — совсем не злюка, Валеска это точно знает. Они так естественно органичны вдвоём с Русланом. Словно их делали специально друг для друга. Как будто именно и только такими и должны быть люди. Сильно отличными от тех идеалов, что современная реклама навязывает. Немного подумав, Валеска поняла, что этот «культурный шок» она переживёт легко.

— Внимание, кадеты, — повторил Руслан, — На ваших личных полках, в коробочках, гигиенические жевательные пастилки. Их через минуту необходимо сплюнуть в урну утилизатора, что расположены в ногах каждой койки. Кому необходимо оправиться — туалеты вдоль стены, за вашими спинами. Их устройство вам незнакомо, но стереотипно — разберётесь… без эксцессов, надеюсь. Раздача штрафных нарядов на чистку сортиров, отрицательно сказывается на моей личной самооценке. Далее. Гигиенические салфетки сложены в головах коек стопкой. Одна салфетка вполне заменяет душ. Пользоваться — научитесь. Предметы личной женской гигиены там же, рядом с салфетками. По окончании процедур необходимо одеться, как именно — вы видите, мы — перед вами, построится и доложить о готовности к началу тренировки.

Валеска быстро закончила с процедурами, по ходу поразившись неожиданно приятному вкусу жевательной пастилки, и встала перед койками вначале краской(!) начерченной на полу линии, вдоль которой сформировался не слишком ровный строй. За исключением убогости обстановки, пока всё как в армии. Посмотрим, что будет дальше…

Руслан дождался, пока встанут все, хищно оскалился:

— Ну что ж, кадеты… я не верил, что из женщины получится… может получиться «настоящий» десантник — астронавт…

Вот этот «настоящий десантник — астронавт», прозвучавший в мужском роде, немного резанул слух.

— … или не хотел верить. Я считал, что у женщины — другое, природой определённое предназначение. Но, я ошибался… Девчата доказали — вы можете, — он оглянулся на Кристу, — Пример перед вами. Быть десантницами, переносить те же нагрузки, что и мужчины…

Мужчины? Нагрузки? Какие к Адаму нагрузки для мужчин? Им и в койке-то выносливости не хватает!.. иного потискаешь немного, он кончил и уже спит.

— … и оставаться при этом нормальными, во всех смыслах, женщинами. В вашем призыве маловато парней, многие из них уступают вам в физической подготовке, они пока неженки, не обижайте их…

— Хорош прикалываться! — Грань-Геката ткнула его локтем в бок, — Твои шутки сложно воспринимаются.

— Ничего, привыкнут. Добро пожаловать в нормальную армию.

И начался АД.

Первые пару тысячелетий, по личному летоисчислению Валески, они учились бегать.

Звучит просто.

Если бы не повышенное тяготение. Или наоборот, пониженное, что ничуть не легче. Или ещё хуже — переменное. Бежали на выносливость, на скорость, монотонно или рывками, с ускорением. Траектории всё чаще оказывались ломанными, алогичными. Наложите на это перепады тяготения, и — можно «сходить с ума». Всё это требовало постоянной сосредоточенности, концентрации на собственных ощущениях, действиях. Учились не только бегать, но и правильно тормозить, останавливаться — на ровных изначально беговых полосах внезапно образовались неожиданные сложности рельефа. Ямы, ямки, кочки, стенки, стены, столбы и столбики. Чуть позже некоторые из этих препятствий оказались… «нестабильно зафиксированными»; то есть навернуться с их помощью было проще простого. А также добавились известные воздушные пушки, неизбежно радовавшие кадетов горячими и ледяными, сильными и не очень, воздушными ударами. Индивидуально. В процессе этого появились первые травмы. Ушибы, сотрясения, растяжения, переломы. Между кадетами сновали медики. Они быстро возвращали в строй ушибленных и, даже поломанных. Постоянно шпиговали их уколами, чуть ли не в процессе кормили коктейлями. За спиной постоянно маячили Лузгин и Грань-Геката. Казалось — у каждой и у каждого. Почти всегда успевая подсказать и показать, дать совет. Вместе с препятствиями к бегу добавились всевозможные прыжки, кувырки, лазание и прочая акробатика. Валеска даже не подозревала, что можно ТАК прыгать! Перепрыгивать, запрыгивать… и ухитряться удержать равновесие даже на нестабильно зафиксированной конструкции. Оказалось, быстро перемещаться — это не только, и совсем не обязательно бегать. Не обязательно только на ногах. И не обязательно по прямой. Через неопределённое время, Валеска обнаружила, что может гасить инерцию движения не только компенсирующим перекатом, или, там, используя препятствия и предметы менять направление движения. Она научилась гасить инерцию за счёт использования ресурсов собственного тела, при возможности зацепиться за что-нибудь рукой или стопой. Это стало уже естественным способом передвижения. Возможно, помогало то, что мозги не были заняты кроме самоанализа вообще ничем, и тело радостно занималось выработкой новых рефлексов. Однажды, на полосе препятствий, посчитав, что пятиметровую яму проще перепрыгнуть, она обнаружила, что косо летит со скоростью метров пятнадцать в секунду в дальний верхний угол ангара. В поле нулевого тяготения. Тут уж понятно, ни за что не зацепишься, не тормознёшь, направление движения не изменишь. Со спокойной ясностью поняла, что пугаться не собирается, и сгруппировалась, готовясь принять удар на ноги. На всё затратив примерно три четверти секунды. Но до угла не долетела. Через пару секунд её сбило горячим воздушным кулаком и, влетев в поле повышенного тяготения, она шваркнулась на конструкцию торчащих штанг. Однако опять успела извернуться, принялась на руки на одну из этих железяк, скомпенсировала инерцию, крутнувшись на руках вдоль оси и соскочила на пол. Так ничего лишнего и не задев. Отделалась растяжением правого запястья, но для медиков это мелочь, за пару минут в строй вернут. Поискала глазами Лузгина, но обнаружила перед собой сияющую жадной, хищной улыбкой Грань-Гекату.

— Я бы поцеловала тебя, подруга. Но поймут неправильно, — сообщила она, — Продолжай прохождение полосы, кадет. С отметки шесть. Выполняй!

Вот так вот. Никаких тебе медиков. Валека закусила губу, запястье болело — но это не страшно. Хуже то, что при похожей ситуации рука могла подвести. Она ещё подумала заказать обезболивающее, но сообразила, что в этом случае реальный шанс на травму увеличивается ещё больше. Что ж. Заканчиваю полосу так, как есть, потом уже к медикам. Просто нужно учесть, что правая рука может подвести.

Общих отбоев, после первого, больше не было, спали по индивидуальным режимам. Валеска, получив приказ спать, теперь ловко запрыгивала на свою койку, а не карабкалась как раньше. Перманентно меняющееся освещение, посторонний шум и хаотичный штормовой ветер вообще никого не смущали. А ещё через два «отбоя», поняла, что справляется в одно движение. То есть, скупо, как кошка, толкнувшись с пола, сразу плотненько прилипала плашмя к своей койке, так словно законы инерции существовали не для неё, где-то в другом мире. И сразу засыпала. И спала, как дохлая, до тех пор, пока подошедший Руслан или Криста просто не скидывали её с койки. В первый раз она даже ушиблась. Зато теперь падала на палубу сразу по стойке смирно. Опять привычно игнорируя инерцию.

Сколько это продолжалось по времени? Непонятно. Отслеживать время лично Валеска как-то забыла. Да и сориентироваться было не от чего. Она только замечала, что с каждым разом у неё всё лучше и лучше получается со своим телом «договариваться». Тело уже как-то само-собой делало то, что Валеске было надо. И это было замечательно! Такого удовольствия от «общения с собой» она не получала… никогда, наверное. Так приятно было чувствовать свою ловкость и силу, координацию в движении, в действии…

А потом она получила другой приказ.

Глава 8. Кадеты

И они увидели «Прайм».

Вживую. Почти, что называется, своими глазами. Просто получив, и буднично переварив приказ о смене места тренировок.

Валеска быстро упаковалась в «кожу», краем сознания отметив, что её соседка снизу делает это одновременно с ней. Вдвоём они вошли в переходной шлюз. Система шлюзования оказалась естественно логичной, поэтому они быстро справились. И вышли в открытый космос… и замерли.

Красиво? Да, пожалуй, безумно… даже не то, что красиво, но восхитительно — притягательно, завораживающе. Ради этого стоило жить. Земля над головой… это нечто! Какая же она красавица, наша материнская планета! Перья облаков, океан, материк, острова… Всё такое знакомое, виденное ранее не раз на всевозможных голограммах, отсюда, с орбиты, воспринималось совершенно по-другому. Валеска ещё подумала… ну, вот, если человек для космоса не предназначен, как брешут разные земные… разве это всё, казалось бы ей восхитительно, завораживающе красивым?

А громада космического корабля под ногами! Какой же он действительно огромный! И на космический корабль совершенно не похож. Встроенная система распознавания целей добросовестно вывешивала перед глазами объёмные комментарии. Ну-там, блок гибернации, сооружение шесть, дистанция до объекта двести, карго габариты 70-80-250, ситуативно поддерживаемое тяготение 0,4g, зона влияния очерчена, напряженность защитного поля… какие-то там БЭВы, гравы… это ещё что? Предполагаемые маршруты обхода обозначены как ГБ.6 — 17-4, 23-3… и т. д. Допуск внутрь маркируется как… масса цифробуквенных обозначений и рекомендаций, траектории транспортно-грузовых линий, обозначение полей изменённого тяготения… Или ещё: узел маршевых двигателей МД-4 ДГ-3 РК271… бым-бым-бым, тьфу, бесовщина, сколько там циферок с буковками… короче, дистанция 1600, погрешность определения 0,5 метра… это что ещё за фокусы? И опять — поля тяготения, защиты, траектории, режимы… Реакторное кольцо, сегментировано. И тоже, помодульно образмерено, всё обозначено и подписано.