Перепаянный

Дэш с облегчением выдохнул воздух, который, как оказалось, на некоторое время задержал в лёгких.

Лица друзей рядом с ним тоже просветлели.

Но есть ещё одно "но", подумал Дэш. Та ли женщина вернулась к ним, которую он полюбил? Или этот её опыт, новая формация нейронов, изменит Киру непредсказуемым образом?

Прошло сорок секунд, но её глаза оставались закрытыми. Дэвид Дэш внезапно понял, что ему тяжело дышать. Неужели что-то пошло не так?

Он сверился с электронными часами на дисплее рядом с жизненными показателями Киры — по-прежнему сильными. Для пущей уверенности они заранее согласились не входить к ней до тех пор, пока не пройдёт десять минут и эффект явно прекратится. Желание забежать внутрь, обнять её и убедиться, что ничто не ушло и не пропало, было настолько сильным, что Дэшу пришлось напрячь всю свою волю, чтобы его подавить.

Он смотрел и смотрел на часы. Секунды тикали одна за другой; Дэш подгонял их, чтобы они шли быстрее.

Кира рывком вернулась в нормальное состояние, словно межзвёздный корабль на релятивистских скоростях врезался в недвижимый объект. Возвращение к обычному состоянию и раньше раздражало, но это было ничто по сравнению с этим.

Она постаралась отбросить шок от возвращения и торопливо просканировала свой разум. Замысливала ли она что-нибудь дурное, пока находилась на этой трансцендентной грани интеллекта? Нашла ли она ещё более трудным, чем раньше, противостоять воле к власти Ницше? Стала ли ещё более презрительной и высокомерной к виду Homo sapiens?

На неё нахлынули воспоминания. Они были не чем иным, как бледной тенью от тени той тени её мыслей, которые роились в её голове в течение этих пяти минут, субъективно показавшихся часами. И воспоминания выражались на неуклюжем английском, а не в точной и всеобъемлющей символьной логике, которой её разум на втором уровне оптимизации мог безо всяких усилий манипулировать.

Но этих мимолётных проблесков памяти было достаточно. Кира знала. Их величайшие надежды свершились. Глубочайшие страхи проверены на деле. Дэвид был прав. Сострадание и чистый интеллект не являются взаимоисключающими. И, по мере того как её обычный разум обмусоливал слабое эхо выводов, к которым она пришла в трансформированном состоянии, Киру охватили чувства глубокой радости и удовлетворения.

Базовый уровень человеческой мысли настолько подвержен эмоциям и инстинктам, он настолько ограничен в возможностях и рациональности, что людей можно легко одурачить, заставить поверить почти во что угодно. На первом уровне улучшения, с которым она и другие члены её команды вполне освоились, не было места вере, и в любой логике, которая указывала на существование божества, немедленно находился фатальный изъян. На этом уровне становилось ясно, что у существования нет смысла, и эгоизм становился императивом.

Но сейчас, выйдя на второй уровень оптимизации, воистину сокрушительный, Кира получила возможность взглянуть на это с совершенно иной точки зрения. Сейчас её поражала нелепость высокомерия и спеси, которую она сама и другие проявляли на первом уровне. Просто невероятно. Теперь, когда она вышла на воистину трансцендентную грань мыслительных возможностей, Кира уверилась только в одном: она абсолютно ничего не понимала!

Вселенная бесконечна; более того, по всей видимости, имеется бесконечное число вселенных. Сидеть на крошечной планетке в океане безграничных бесконечностей и верить в то, что ты хоть что-то понимаешь в истинной природе существования и реальности — абсурд. В убеждённости заносчивого разума тех, кто выходил на первый уровень улучшения, был такой же изъян, как и обычного.

Есть ли жизнь после смерти? Может быть. Возможно, для неё даже и нужды нет. Быть может, всё сознание само по себе бессмертно. Широко известная интерпретация странных результатов экспериментов в квантовой физике, подразумевающая множественность миров, давала основания предположить, что во всех случаях, когда возникают различные варианты будущего, все они реализуются. Вселенная каждый миг постоянно расщепляется на множество вселенных, словно ветки на дереве, и каждая ветка продолжает ветвиться бесконечное число раз.

В прошлом по стоящему в прогалине Джиму Коннелли из вертолёта была пущена пуля. В этой Вселенной на то, чтобы его убить, ей не хватило нескольких дюймов. Но пока пуля летела к нему, Вселенная расщепилась. Возникло бесконечное число разных вселенных, в одних из которых Коннелли был убит, а в других она вообще пролетела мимо. Но среди всех этих вселенных, до конца времён, была по крайней мере одна, в которой сознание полковника сохранилось.

Возможность квантового бессмертия принимал ряд физиков, представляющих общепринятые в науке взгляды. Для понимания фантастических следствий квантовых эффектов эти учёные использовали нормальные человеческие способности. Но "второе я" Киры рассмотрело такие возможности, которые учёные даже не начали обдумывать. Причин на то, чтобы верить в существование бессмертия или в послежизнь теперь было не меньше, чем не верить.

А как насчёт Бога? С уверенностью на этот вопрос ответить невозможно, но — учитывая жалкий уровень человеческого понимания — было бы верхом заносчивости начисто отметать такую возможность. Ранее Кира ставила вопрос так: если Бог может существовать, не имея необходимость в Создателе, почему не может Вселенная? Но ведь и обратное тоже верно: если Вселенная может существовать без того, чтобы её создали, почему не может и Бог?

Но даже если Бог существовует, нет никакой гарантии того, что это существо имело бы ответы на все вопросы, что оно полностью понимает природу реальности. Всеведущее существо может знать всё, и тем не менее узнавать всё больше и больше. Бесконечные бесконечности — опять и снова. Даже если разум Бога может охватить и удержать в себе всю бесконечность чисел между нулём и единицей, за пределами этого диапазона всё равно остаётся бесконечное число чисел.

Но если Бог может быть не в силах полностью охватить разумом истинную природу существования, где же в таком случае место для бедного человечества? К какой цели должны стремиться эти мелкие создания?

Удивительно, но на этот вопрос альтер эго Киры сумело найти ответ — тот, который она сочла полностью удовлетворительным. Цель сознания — любого сознания — обрести бесконечное понимание. Вот так просто. Если Бог существует, человечество обязано приложить усилия к тому, чтобы найти его и помочь этой сущности стать всеведущей — не только в одной бесконечности, но в целой бесконечности бесконечностей.

Такова одна возможная цель для человечества как вида. Но "второе я" Киры с помощью символьной логики пришло к возможности, которую Кира сочла куда более вероятной: что целью человечества, как и всей жизни во всех вселенных, было не найти Бога, а стать Богом.

Если бы одна-единственная яйцеклетка могла обрести сознание в момент оплодотворения, какой бы она себя увидела? Она никоим образом не смогла бы предсказать или осознать то существо из триллионов клеток, которым ей в конечном счёте предстоит стать. Всё человечество вполне могло бы быть эдакой одинокой оплодотворённой клеткой, не имеющей понятия о том, что оно вырастет, станет в триллион раз более сложным и в конечном счёте превратится в Бога — возможно, уже стало Богом во вселенной, в которой все возможные варианты прошлого, настоящего и будущего существуют бок о бок.

Сейчас человечество состоит из отдельных индивидуумов, но так же и эмбрион на ранних стадиях развития представляет собой не что иное, как шарик из отдельных клеток. Но эти отдельные клетки в конечном счёте свяжутся друг с другом самым причудливым образом, чтобы создать нечто невообразимо более сложное, чем сами они по отдельности.

В таком аспекте альтруизм и социопатия — концепции куда менее очевидные, они становятся даже сложнее, чем представлялось Аврааму Линкольну. Абсолютный альтруизм на одном уровне с точки зрения другого уровня мог стать абсолютным же эгоизмом, и наоборот. Клетки человека альтруистичны; при необходимости они с готовностью жертвуют собой, если это требуется для блага всего организма. На микроскопическом уровне они до глупости альтруистичны, идиотски суицидны, но на уровне макроскопическом они становятся исключительно эгоистичными, обеспечивая выживание всего тела. А что случается, когда отдельная клетка становится эгоистичной и проявляет волю к власти Ницше? Она становится раковой. Клетка ломает наложенные на её тип ограничения и становится бессмертной — на какое-то время, — пока самое её бессмертие не задушит весь организм в целом, вследствие чего погибнет и сама клетка-эгоист.