Переплетчик

Он быстро дошёл до перекрёстка, на котором расстался с кучером. Было очень темно, справа светились фонари стражников — до городской стены было рукой подать. Шарль пошёл налево, надеясь по дороге поймать экипаж, но, как назло, никого не было. Улица Монторгё, по которой он шёл, была достаточно широка, но людей на ней было довольно мало; у домов мелькали неясные тени, видимо, бродяги. Женщина в мешковатом платье помахала Шарлю из-за дерева, он обернулся и увидел, что её платье оставляет оголённой грудь. Проститутка, не иначе. Он ускорил шаг.

«Стой, — раздался тихий мужской голос. Шарль ускорил шаг. — Стой, я сказал». Шарль уже почти бежал, слыша за спиной тяжёлый топот, причём нападающих было несколько человек. Молодой человек на бегу достал из внутреннего кармана штамп, другой рукой вытащил из-за пояса нож, благо куртка была достаточно коротка и движений не стесняла. Нападавшие догоняли. «Стой!» — заорал кто-то из них.

И Шарль остановился. Он остановился резко, точно секунду назад не бежал сломя голову, а шёл прогулочным шагом, и тут же развернулся, одновременно замахиваясь штампом; он видел, что первый нападающий не успевает затормозить, и просто вытянул штамп вперёд, почти не применяя силы, и попал точно в лоб негодяю. Раздался характерный хруст, во лбу бандита образовалась мощная вмятина, а пест вылетел у Шарля из руки и зазвенел по камням мостовой. Нож переплётчик при этом сжимал в руке, но не размахивал слепо перед собой, как делают трусы. Он просто ждал, оглядывая притормозивших и опешивших преследователей. Их было ещё двое, у обоих в руках блестели ножи примерно такой же длины, как и у молодого человека.

«Что уставились? — спросил Шарль. — Хотите, чтобы и вас порешил?» — «Сука, — тихо ответил один, — мы тебя сейчас на ремни порежем». У Шарля не было шансов. С обоими справиться не получится. Шарль присел на корточки у тела упавшего, протянул руку, взял мертвеца за нос и одним движением отрезал хрящевую часть последнего. «Ты что делаешь?» — спросил один из бандитов. Шарль молча положил хрящ в рот и стал жевать. По его губам текла кровь. Бандиты сделали по шагу назад. «Ты что сделал, урод?» — спросил другой бандит, в его голосе прорезались истерические нотки. Шарль выплюнул нос, нагнулся и оттянул мертвецу правое веко.

Бандит, который стоял подальше, развернулся и побежал. Второй нерешительно, спиной, двинулся за товарищем. «Урод, извращенец», — бросил он Шарлю напоследок. Тот уже отхватил у трупа веко и держал его в руке; кровь стекала и капала мертвецу на лоб.

Как только оба бандита исчезли, Шарль с отвращением бросил окровавленный кусок плоти на землю. Ему дорогого стоило сделать то, что он сделал, но это возымело успех. Они боятся психов, потому что все боятся психов. Теперь перед ним лежал мертвец с изувеченным лицом. Некоторое время Шарль смотрел на тело, а затем нагнулся и начал срезать с трупа одежду. Обнажив грудь мертвеца, он провёл по коже ножом, обозначая квадратный участок со стороной порядка десяти дюймов. Надавив чуть сильнее, он прорезал кожу и мясо примерно на полдюйма вглубь. Затем, помогая себе второй рукой, он стал поддевать квадрат, аккуратно, стараясь не порвать, снимая с мертвеца кожу. Через несколько минут всё было кончено. Шарль свернул вырезанный квадрат и запихнул под куртку.

Он весь измазался в крови и грязи — руки, лицо и одежда выдавали в нём убийцу. Первый же стражник, встретивший Шарля на пути, арестовал бы его, не разбираясь, что произошло. А найдя кусок человеческой кожи, стражник уверился бы в своей правоте. Поэтому остаток пути до дома Шарль проделал по мелким улицам, прячась в тени, — то есть там, куда ещё час назад боялся даже заглядывать. Никто его не побеспокоил, никто не окликнул, и через некоторое время Шарль был дома.

Первым делом он спустился в погреб и положил квадрат кожи на открытое место в самой холодной части. У отца был небольшой запас дубильной вытяжки, из которой он порой делал раствор — при необходимости выдубить некий участок сырой шкуры определённым образом, не практикуемым в больших дубильных мастерских. Например, иногда отец нуждался в недосохших кожах, выдубленных не полностью или с пропуском какой-либо из фаз подготовительного процесса — их неровная, морщинистая поверхность использовалась в художественных целях. Шарль неплохо представлял себе процесс подготовки и дубления, но при жизни Жана почти не имел практики, поэтому работа ему предстояла непростая.

Шарль с наслаждением сорвал с себя грязную, покрытую коркой крови одежду и бросился в банную комнату, где вымылся в холодной воде — греть её не было ни времени, ни желания. Более или менее приведя себя в порядок, он почувствовал, что сегодня ничего более делать не может, так как невероятно устал. Шарль поднялся в спальню, свалился на кровать и уснул.

В первые утренние минуты он не мог вспомнить из вчерашнего дня решительно ничего. Потом память начала возвращаться и последовательность событий так или иначе стала восстанавливаться. Сначала Шарль вспомнил о книгах из отцовской библиотеки, потом о своём спонтанном решении нанять поставщика тел, потом о поездке на Рыбную улицу, затем — о драке и убийстве и, наконец, о куске человеческой кожи, лежащем в погребе. На секунду ему стало страшно — но вовсе не из-за своего бесчеловечного намерения, а из-за мышей, которые могли сожрать кожу. Но он тут же сообразил, что мыши у него не водились — ещё отец законопатил все углы и регулярно обкладывал места возможного проникновения быстродействующими ядами.

Шарль оделся, умылся и спустился вниз. Кожа лежала там, где он оставил её вчера. По дороге в подвал он заскочил в мастерскую и прихватил перчатки; теперь он взял окровавленный квадрат, уже не опасаясь испачкаться. Судя по толщине и строению, человеческая кожа требовала гораздо меньших усилий по дублению, нежели телячья, недели в растворе вполне должно было хватить. Правда, кроличьи шкурки отец дубил в течение не более чем трёх дней — но Шарль понимал, что новый материал так или иначе придётся исследовать путём проб и ошибок.

Он налил холодной воды в небольшую ёмкость и поместил туда кожу для отмокания. Каждые полчаса он извлекал квадрат и мездрил [31] его, аккуратно соскабливая с внутренней стороны кожи остатки мяса и жира. У отца была небольшая мездрильная колода: Шарль перекладывал кожу на неё, а затем неумело, но старательно скоблил поверхность мездряком. Параллельно он прикидывал, что ещё придётся делать, прежде чем приступать к дублению. В отличие от невыделанной телячьей кожи человеческая не требовала проводить обезволошение (по крайней мере, данный квадрат — грудь убийцы оказалась безволосой); кроме того, Шарль не был уверен в необходимости пикелевания [32] и прочих подготовительных процедур, обычных для животного голья. [33] Человеческая кожа в только-только снятом состоянии выглядела почти так, как телячья, прошедшая все стадии преддубильной подготовки. Но всё-таки он решил действовать по традиционной методике, не ставя опыты — для этого у него будет достаточно времени в будущем.

31

Мездрение — удаление со шкуры подкожного слоя, то есть, собственно, мездры.

32

Пикелевание — одна из основных подготовительных процедур перед дублением. Представляет собой отмачивание шкуры в специальном растворе (пикеле), придаёт коже эластичность и мягкость.

33

Гольё — кожа, прошедшая все предварительные стадии обработки и подготовленная к дублению.

Ближе к полудню, оставив кожу на отмоку [34] , Шарль вернулся к обыденным занятиям: его ждал переплёт молитвенника для настоятеля одного аббатства под Парижем. Он работал до двух часов, затем ненадолго выскочил на улицу, пробежался по лавкам, залетел на рынок, прикупил еды, а заодно соли, уксуса, конского щавеля для дубильного раствора. На обратном пути Шарль проходил мимо дубильных мастерских и приобрёл уже готового раствора (соль и уксус, подумал он, всё равно понадобятся рано или поздно, например, для пикелевания), квасцов [35] и коры. Нагруженный с ног до головы, он вернулся домой и работал до позднего вечера.

34

Отмока — одна из предварительных процедур обработки, отмачивание кожи в холодной воде без всяких добавок.

35

Квасцы — двойные соли, кристаллогидраты сульфатов трёх- и одновалентных металлов. Известны с давних времён, хотя химические свойства квасцов окончательно были охарактеризованы лишь в конце XIX века.

Ночь предстояла непростая. Шарль решил не ложиться, поскольку выспаться всё равно бы не удалось. Последние два часа перед выходом Шарль изучал переплёты из человеческой кожи, найденные в отцовской коллекции. Здесь были и работы отца, и шедевры других мастеров, в том числе самого Гролье (Шарль никогда бы не подумал, что знаменитый переплётчик работал с таким своеобразным материалом) и Николя Эва [36] , придворного мастера короля Генриха III.

Некоторой неумелостью отличались только ранние переплёты де Грези, сделанные из человеческой кожи в тридцатые годы семнадцатого века. Начиная с сороковых они становились всё более и более совершенными и к пятидесятым уже ничем не отличались от классических переплётов из животных материалов. Видимо, в тридцатых де Грези впервые столкнулся с человеческой кожей и некоторое время осваивал этот материал. Тот же путь предстояло пройти юному Шарлю.

36

Эв, Николя (1578–1635) — известный французский переплётчик, создатель ряда переплётных стилей.

Всего за полчаса до выхода Шарль нашёл книгу, которая заинтересовала его больше других. Дешёвый картонный переплёт, не обтянутый вовсе никакой кожей, выдавал в ней то ли блокнот, то ли рабочую тетрадь, основной задачей которой было не разваливаться, никакой эстетики хозяин от неё не требовал. Тетрадь стояла среди книг второго верхнего ряда, и, открыв её, Шарль понял, что нашёл искомое.

В тетради Жан де Грези вёл статистику по книгам, переплетённым в человеческую кожу. Каждая книга учитывалась и сопровождалась информацией: когда сделан переплёт, чья кожа использована, где добыт труп и сколько он стоил, каким образом труп ликвидирован, сколько кожи с него пошло в работу, какого она была качества и так далее. Так, изученный Шарлем том Везалия был, как оказалось, всего лишь третьей попыткой Жана де Грези в столь щекотливом деле и потому пестрил многочисленными погрешностями. На его переплёт пошла кожа казнённого через повешение. «Пальмерин Оливский» [37] издания 1619 года получил кожу неизвестного турка из трущоб, «Повесть о Сегри и Абенсеррахах» де Иты [38] издания 1642 года — тёмную кожу испанского мавра, а старый испаноязычный «Амадис Гальский» [39] середины XVI века — кожу, по утверждению де Грези, юной девственницы.

37

«Пальмерин Оливский» — анонимный испанский рыцарский роман, впервые опубликованный в 1511 году. Французское издание 1619 года — последнее перед большим перерывом.

38

Де Ита, Хинес Перес (1544–1619) — испанский писатель, классик европейского рыцарского романа. «Повесть о Сегри и Абенсеррахах» — самый известный его роман, впервые опубликован в 1595 году. Первое французское издание появилось в 1608 году.

39

«Амадис Гальский» — первый из цикла испанских рыцарских романов о приключениях Амадиса Гальского. Полный цикл состоит из 18 романов, не все авторы «сериала» установлены с должной степенью достоверности. Рукопись первого романа существовала и в XIV веке; первая печатная книга вышла в 1508 году. На французский язык роман переведен в 1540 году.