Перепутье

– Антон Гаврилович! – наконец-то, отозвалась Оля. – Но как мне жить, подскажите? Вы же мужчина, а я ещё девочка и что мне делать? Да, я совершила глупейшую ошибку, но надо же как-то дальше жить!

И Антон Гаврилович, и Галина Ивановна уставились на неё, не ожидая от молоденькой девчонки такой прыти. Минут пять все молчали, пока ректор не крякнул в кулак и, поднявшись, подошёл к Оле.

– Девочка! Хорошо, я тебе помогу, но только зачислять снова на своё отделение не буду! Я хочу предложить тебе перевестись пока на заочное отделение, а потом снова восстановлю на дневном! Тебя так устраивает? Тебе же всё равно надо кормить ребёнка и всё такое, если негде жить, я дам команду и тебя поселят в общежитие, но только проживание придётся оплачивать, сама должна это понимать! Деньги там будут брать небольшие и, если пойдёшь на работу, то проблем у тебя с этим не будет! – сказал он и, погладив девушку по голове, снова вернулся на своё место.

– Спасибо вам большое, я согласна, тем более, что за нас с мальчиком некому беспокоиться! Вот только Галина Ивановна и печётся обо мне, как мать родная, а своей маме я даже боюсь сказать о том, что родила! – выплеснула с какой-то горечью из души свою боль Оля и, положив голову на руки, сидя за столом, заплакала.

– Так, никуда я тебя не отпущу, а работу подыщу в нашем депо, не переживай, а то опять какого паразита подхватишь! – сказала Галина Ивановна и, улыбнувшись, добавила, обратившись к ректору. – Антон Гаврилович, мы вам очень благодарны за понимание и содействие! Вы очень правильно сказали по поводу заочного отделения, ну, а жить она будет пока у меня, дальше сама решит, куда податься!

Выпроводив гостей из кабинета, он сказал, обратившись к секретарше. – Света, помоги девушке с документами, пусть переводится на заочное отделение!

Минут сорок они ещё ходили по кабинетам, пока не получили методички. Выйдя из института, они облегчённо вздохнули и, посмотрев друг на друга, улыбнулись.

Что касается Оли, то она была даже рада, что всё так обошлось, ибо с младенцем ей бы всё равно было трудно обучаться на дневном отделении. Галина Ивановна тоже осталась довольной, и это было заметно по её лицу.

– Ну, вот, дочка, главное на сегодня мы решили, теперь осталось самую малость, это пристроить тебя на работу! Тяжело, конечно, но я постараюсь убедить наше начальство подсобить тебе, а то моей зарплаты и пенсии точно нам не хватит! Да, но для этого мне надо тебя зарегистрировать на своей квартире, это тоже займёт какое-то время! Поесть-то мы найдём что, а вот малышу надо много всякой всячины! Я постараюсь тебя устроить по скользящему графику, чтобы сутки отдежурила, а трое была дома! Пока сутки будешь на работе, мы с Митричем будем присматривать за Ванюшей! – сказала она и, обняв девушки за плечи, направилась с ней к Курскому вокзалу.

Добирались до дома не торопясь, по пути, как слезли с электрички, они ещё зашли в магазин, купили продуктов и радостные вернулись к себе домой.

Митрич ходил по залу с мальчиком на руках и что-то ему рассказывал, а он с соской во рту смотрел на дедушку. Эта картинка ещё больше развеселила женщин, они обе обняли пожилого мужчину и поцеловали его в обе щеки.

– Так, хорош мусолиться, пора, дорогуша, мужчине кушать, я супчика сварганил, осталось лишь по стопке пропустить, да хорошенько подзаправиться! – пробурчал он, ласково улыбаясь мальчику.

– Митрич, снова ты бурчишь! – весело отозвалась Галина Ивановна и, забрав ребёнка с его рук, подождала, когда его мама разденется, и передала его ей.

– Ты, дочка, управляйся с мальцом, а я пока с Митричем стол сварганю! – сказала она, проводив Олю до её комнатки.

Оля, сев на кровать, распеленала мальчика и, заменив ему подгузник, вновь запеленала. Потом она сняла свитер и, освободив одну грудь, стала потчевать младенца своим молоком, с нежностью глядя на его личико с голубыми глазками.

После обеда Митрич ушёл, ушла и хозяйка квартиры, ей надо было к трём часам идти на работу, которая заканчивалась после полуночи. Такой у неё был график работы, то с утра до обеда, то с обеда до полуночи. После того, как она отрабатывала во второй смене, у неё получался выходной.

Когда они все ушли, Оля присела в зале на диван и вновь тоска стала пожирать её плоть изнутри. Она понимала, что мать беспокоится, дочь давно не выходила на связь, а ей нечего было сказать матери, да и тупо боялась. Сейчас, когда всё встало на свои места, кроме работы, да и пока, она решила позвонить домой, тем более, что время на Урале уже подходило у шести часам вечера.

Тяжело вздохнув, Оля подняла трубку и набрала домашний телефон своих родителей. Сердце колотилось в горле, затрудняя дыхание, но она всё же смогла найти в себе силы и позвонила родителям.

Трубку снял отец и, поняв, что звонит дочь, сразу же накинулся на неё. – Оля, ты с ума сошла? Почему не звонила домой, ладно я, но у тебя же есть ещё и мать, которая уже без таблеток жить не может и, чтобы уснуть, принимает снотворное! Я смотрю, ты там совсем рехнулась, приеду и заберу домой, в Свердловске, тьфу ты, в Екатеринбурге тоже есть такие заведения, а то столица, мать её! Да оттуда одни неприятности! Ты часом там не прихватила от какого-нибудь ублюдка?

Оля заплакала и попросила, чтобы он передал трубку матери. Через минуту послышался вздох матери.

– Доченька, я очень рада, что ты позвонила! Ты на папу не серчай, мы же ведь тоже волновались, нет звонка, куда пропала, Москва же, оттуда одни неприятности! Если честно, то я папу поддерживаю и очень жалею, что отпустила тебя в эту долбанную Москву! Но теперь уже что пенять на то, что не вернёшь! Скажи хоть что-нибудь, а то я уже на лекарства перешла! – произнесла мать тревожным голосом, явно плача на том конце провода.

– Мамочка, миленькая, вы всё равно узнаете, поэтому я решила вам всё рассказать, а как вы на это посмотрите, вам решать! – сказала Оля, проглотив ком в горле, который мешал ей говорить.

– Говори, дочка! Говори, чтобы облегчить свою душу! Чтобы не произошло, но я очень рада, что ты жива и здорова, раз разговариваешь с нами! – сказала мать уже более собранно в предчувствие какой-то беды.

– Мама, помнишь, я говорила, что не смогу приехать на каникулы из-за работы в институте, так это было не так! Я полюбила парня и забеременела от него, он меня потом бросил, а сам куда-то уехал! Да Бог ему судья! Короче, я неделю тому назад родила вам внучонка, Ваней его назвала! В институте я перевелась на заочное обучение, теперь буду работать, и кормить своего сыночка! Вы не обижайтесь, вернуть, как ты говорила, уже назад ничего невозможно! Простите меня, очень вас прошу, просто простите и всё! – чуть ли не прокричала она, и слёзы ручьями побежали из её глаз.

Больше минуты телефон молчал, но Оля слышала, как, где-то на Урале, плакала мать, у неё не было сил ответить дочери, пока она не взяла себя в руки.

– Доченька, хорошо, что ты позвонила и всё рассказала! Мы с папой приедем за тобой и заберём тебя с малышом к себе! Раз учиться будешь на заочном отделении, то и жить можешь с нами! Скажи лишь, куда нам приехать! – сквозь слёзы промолвила мать, шмыгая носом.

– Мама! – на удивление твёрдым голосом отозвалась Оля. – Ничего не надо делать, я останусь здесь, пойду на работу, не пропаду, а летом я обязательно к вам приеду, пусть сыночек хоть немного окрепнет! Ты не представляешь, какой он красивый, весь в папу, глазки голубые-голубые!