Перестройка

Только к утру, Оксана получила наиболее исчерпывающую информацию от дежурного хирурга.

Исаева поместили в палату интенсивной терапии почти в безнадежном состоянии.

— Я хочу дежурить возле него! — сказала Оксана. — Я врач, имею право.

— Хорошо, только не сегодня. Завтра, послезавтра, но не сегодня. Тем более что вы ему не поможете. Пулю извлекать нельзя, пока, во всяком случае, там проходят мощные кровеносные сосуды и может произойти непредвиденное. Сейчас я вам советую отогнать куда-нибудь машину, устроить детей, а завтра приходите. Вы меня так и не узнали, Оксана Ивановна?

— Простите, нет.

— Мы у вас в Первомайском практику проходили с Соловьевым, рыжий такой, помните?

— Валерка, что ли?

— Да-да, Валерка, я с ним...

— Помню, помню, — как-то рассеяно и невпопад говорила Оксана, и слезы застилали ее глаза. Она вышла во двор и не сразу заметила Силиных и, с ног до головы грязного, Андрейку.

— Ну, как он? — спросил Анатолий. Но Оксана, ничего не говоря, вдруг разревелась, как обыкновенная русская баба.

— Тихо ты, детей перепугаешь, перестань, живой ведь — это главное! — старалась утихомирить ее Нина. — Вот еще один чуть на том свете не оказался, а ну-ка, лезь в машину, и поехали к нам, надо вас высушить, отогреть.

— Они и прапорщика убили, — сказал Андрей.

— Какого прапорщика? — не понял Силин.

— Товарища Ивана, провожал нас.

— А ты откуда знаешь?

— Видел я, он лежал прямо на мосту, а те двое унесли сначала своего в будку. Потом один вышел и выстрелил прапорщику прямо в голову.

— А ты зачем же туда побежал? Отец же приказывал: без него ничего не делать!

— Приказывал, приказывал, мне мой папка тоже приказывал, и мамка тоже, где они теперь?! Убивать всех румын надо, как они нас! И я их теперь всю жизнь убивать буду! За всех, — и за дядю Ваню, папку моего родненького. — И Андрейка заплакал, шмыгая носом и всхлипывая.

— Разве можно так?! Это же бесконечная бойня будет!

— И пусть будет! И никуда я с вами не поеду, тут останусь, мстить буду!

— А как же Оксана? Ладно, пусть мы тебе чужие, а сестренка-то — твоя, родная, неужто ее бросишь?

Андрей замолчал. Шмыгая носом, он как-то безразлично уставился в темноту ночи.

— И вы мне не чужие теперь.

— Вот что натворил один человек! Сказали бы нам три года назад, — ни за что бы ни поверили! Вот вам и «умнейший из умнейших»! Горбатый подонок!

Возле дома Силиных остановились. На восточной стороне засветлело небо. Холодная, дождливая тоскливо страшная ночь заканчивалась. Наступало утро нового дня.

Глава сорок седьмая

Обратно ехали молча. Все думали, каждый о своем. Виденное и слышанное обсуждали прошлой ночью и сегодняшним утром.

Люди удивлялись не столько увиденному в небе и услышанному в тайге, как тому, что, придя утром к вездеходу, не обнаружили ни единого следа. Больше всех удивлялся водитель:

— Как же он передвигался, не по воздуху же? Идиотизм какой-то, все же видели!

Молчание, наконец, было нарушено Иваном:

— А что, если это была проекция?

— Что значит — проекция?

— А то, что в этих краях бывает: что-то вроде миражей. Ни с того, ни с сего появится странствующий город или еще что-нибудь. Мне видеть не приходилось, но читал.

— Такое бывает очень часто на Чукотке, Камчатке, но днем, а тут — ночью, я о таком и не слышал, — поддержал разговор Яков.

— Бывают галлюцинации, но это от переутомления, от потери крови, еще от чего-нибудь, но не у всех, же сразу. А мы-то видели. Никто же не отрицает.

— Так, подытожим, — остановил всех Виктор, — значит, первым увидел кого-то Яков. Кого?

— Я сразу не понял, но мне показалось, что кто-то пробежал вдоль стены дома.

— Так, допустим, кто-то пробежал, это мог быть и зверь, тот же лось.

— А если это Егор ходит возле избы? — округлив глаза, полушепотом сказала Людмила.

— Ну, это исключено, Егор был выше среднего ростом, где-то под метр восемьдесят, а тут экземпляр выше двух, потом — комплекция.

— А если это инопланетяне, ведь после того, как этот тип крикнул, как бы в ответ послышался писк, и только потом появился шар.

— Я читал фантастику, там все небольшого роста, а тут — великан, скорее, что это все же был снежный человек.

— Короче, в поселке никому не рассказывайте, а то засмеют.

Снова замолчали. Вездеход, рыча и посвистывая, похрапывая тигром, стремительно несся по снежному покрову вдоль небольшой таежной речки. Вот и последний поворот.

— Приехали, инопланетяне, осталось каких-то пять километров, вон дым из трубы нашей котельной виден.

— Где дым-то?

— Справа, смотри, прямо за сосной.

— Что-то на дым не похоже, белый почти, может, это облако?

— Смотрите! Смотрите! Опять она! — закричал Ваня, показывая значительно правее увиденного белого дыма.

Неожиданно вездеход, захрапев, заглох. Непривычная тишина, после долгой работы двигателя, давила на уши. Солнце, все так же висевшее над тайгой, все так же посылало на землю холодные лучи. Запорошенные снегом деревья стояли, понуро опустив ветви, но люди ничего этого не видели, они, привстав, удивленно смотрели на совершенно белый приплюснутый сверху шар, плавно плывущий над сопками и тайгой в сторону солнца.

— Смотрите, он снижается!

Шар действительно, сделав небольшой крен и сверкнув бликами на солнце, медленно пошел на снижение как раз с той стороны, откуда рано утром уехала семья Сердюченко.

— Это же там, где избушка! Неужели, когда там жил Егор, такого никогда не было?

— Наверно, было, потому что он мне несколько раз рассказывал, что его навещают инопланетяне, но говорил, обычно, с юмором, я и не придавал этому значения, только однажды он очень серьезно был взволнован после посещения Волчьего Логова, как он называл, то место, даже меня вызвал. Но когда мы с Ванькой пришли, Егор болел гриппом и сказал, что, видимо, ему все это почудилось. Однако о том случае он вспоминал много раз.

А в это время серебристый шар скрылся за сопкой.

— Интересно, почему двигатель выключился? — наконец, сказал водитель.

— А мы думали, что ты его сам заглушил, испугавшись НЛО!

— Ну да, я его тогда и не видел. Это вы все впились в небо, а я в это время объезжал вон тот кедр.

Рядом, действительно, стоял огромный красавец-кедр, единственный из всех деревьев незасыпанный снегом.

— Так ты его все же зацепил!

— Кого зацепил?

— Кедр. Смотри, снег с него облетел.