Перестройка

— Ну да, посмотри на след, я обошел его метрах в трех.

— Действительно, а почему же на нем снега нет?

— Может, белка стряхнула.

— Конечно, со всего дерева — снизу и до верхушки кроны. Какой же должна быть белка!

— Ладно, чего стоять, поехали!

Снова захрапел вездеход, и тут неудержимой лавиной пошел снег, такой плотный, что за какие-то доли секунды облепил окна машины, забил все выступы.

— Стой! Заглуши! — крикнул Виктор.

Стукнув железками, вездеход замолчал и тут же, словно кто-то обрубил, прекратился снег. Люди открыли верхний полог и посмотрели вокруг. Кедр стоял, как и все деревья, в снегу, на небе — ни облачка и звенящая тишина. Потом все вспоминали именно этот первоначальный звон, потом он превратился в писк, потом в свист, и с того места, где скрылся серебряный диск, со страшной скоростью взвилась вверх сверкающая стрела, оставив после себя огненный след.

* * *

Спустя два месяца после посещения избушки Егора, умер Виктор Иванович. Просто — лег спать, а утром не проснулся. Был май, даже на Чулыме уже бурлила весна. Вода в черном и белом Июсе заметно спала, но еще мощно гудела, ее шум был слышен далеко в горах и тайге. Похоронили через четыре дня, скромненько, без особых почестей. Долго ждали Ивана или, хотя бы, весточки от него — не дождались. Больше всех возмущалась Людмила.

— Надо же, на одной идиотке женился, — оказалась сволочью, и другая такая же!

— Чего хаять, коли не знаешь причины?!

— Какая там причина, просто не пустила она его, вот и все!

— Ну да, чтобы Ванька да к отцу своему не приехал! Не верю! Тут что-то другое, — защищал Ивана Яков, — может, их и нет уже в Бендерах.

— Телеграмму бы дали, коли переехали!

— Это тут рассуждать просто. Кругом тихо, мирно, спокойно. А там, может, и почта не работает.

— Все может быть, иначе хотя бы ответили — это уж факт.

Похоронили Виктора Ивановича рядом с Настей. Отковали общую ограду, Людмила привезла из Красноярска памятник. Отметили девять дней, потом и сорок, а от Ивана — ни слуху, ни духу.

— Хоть бы что-то пришло в ответ. Ведь три телеграммы отослали, два письма, кто же их получил? — уже роптала Надежда Павловна. — Или бы соседи там ответили, и обратный адрес есть, и с уведомлением отсылали. Может, поехать туда? Точно, что-то произошло.

— Кто же туда поедет? Людмила?

— А хотя бы!

— Ты в своем уме? Ей только подай эту идею, она, небось, сама уже извелась, какая на сорок дней была, а ведь ей рожать скоро!

— А больше ехать некому, мы уже старые.

— Не надо никуда ехать, надо ждать, если жив — отзовется.

— Что значит: «если жив», он свое отслужил, отбарабанил.

Зазвонил телефон. Яков поднял трубку: «Слушаю!» — «Виктор Иванович?» — послышался женский голос. «Нет больше Виктора Ивановича, а вы кто?» — «Телефонистка я, с центрального телеграфа, когда-то давно я знала его, тут вам телеграмма, из Молдавии, читаю: «Иван в госпитале, Оксана в Воронеже». Подпись — Силин».

— Кто такой Силин? И почему Иван в госпитале, а Оксана в Воронеже, — рассуждал Сердюченко.

Глава сорок восьмая

Семья Исаевых оказалась между небом и землей. Уехав из Бендер в спешном порядке, даже не известив своих родственников, не дав им нового адреса, не думали, конечно, что возникнет такая страшная ситуация.

А тем временем в Молдавии начались дикие события. Бывший руководитель ДОССАФ МССР Косташ, никогда, за всю свою военную карьеру, не участвовавший в боевых действиях, изо всех сил старался «войти в историю». Став Министром Внутренних дел, он организовал кровавые походы на Гагаузию и Дубоссары. Подчиненная ему полиция, вместе с «волонтерами», в основном, состоявшими из студентов и учащихся профтехучилищ Кишинева, стали совершать жестокие набеги на русскоязычные города и села Молдовы.

Полицейские дубинки, слезоточивый газ и даже автоматы и пистолеты применялись повсеместно. От рук полицаев погиб Иван Белоус, убитый предательски, в спину, заместитель командира батальона, капитан Сериков. Молдаване расстреляли председателя Слободзейского райсовета Останенко, заживо сожгли в машине донского казака Гусара.

Систематически обстреливались города Григориополь, Дубоссары, Бендеры и русскоязычные села из дальнобойных орудий и минометов.

За такие «подвиги» Косташ был назначен Министром Обороны Молдовы. Обещания тогдашнего премьера М.Друка, «ливанизировать» Молдавию и «бейрутизировать» Кишинев не были бредом, они с большой тщательностью стали претворяться в жизнь.

Не уступал Косташу и Друке в национализме и Министр Национальной безопасности А.Пругару: в прошлом — работник ЦК Компартии Молдавии, теперь на чем свет стоит крыл коммунистов за «преступления на территории Молдавии». Сам же восстановил все структуры КГБ, организовал сотни террористических групп, рассылал их по Молдове и под видом борьбы с терроризмом развернул кровавый беспредел по всему Приднестровью. Из Бендер, Кишинева, Бельц, Резины потянулись тысячи беженцев. Переправляясь, кто как через Днестр, они искали защиты в Тирасполе, Дубоссарах, Григореополе, — в Приднестровье.

— Оксана, надо решать, — говорил Силин, в очередной раз, придя домой со службы, — идет самая настоящая война, неизвестно, где сейчас эта воронежская бабка, может, она уже в своей квартире, туда ушли контейнеры. Надо ехать в Воронеж!

— Как это ехать! А как же Иван?! Я его не брошу!

— Да как же ты не можешь понять! Ивану лежать долго, нужно решать, что делать сейчас, пропадет квартира! И откуда у тебя такие деньги — заплатить за простой контейнеров! Потом, никто из ваших родственников не знает, где вы. Мало ли что может случиться! Ты хотя бы об этом подумала?!

— Пока с Иваном не выяснится, я не поеду! Не могу я, Толик. Пойми же ты!

— Но что, же делать? Даже я узнать ничего не могу, в Бендеры не проехать. Там идут ожесточенные бои.

— Извещать никого ни о чем не надо! Еще не хватало, чтобы мы втянули в этот кровавый водоворот родственников Ивана, я не знаю, как Виктор Иванович, он вряд ли поедет, но там есть и помоложе, которые, не зная обстановки, могут прилететь в Молдову. Официально-то аэропорт не закрыт. И никто в России не знает, что тут творится! Как издеваются над русскими!

— Может, ты и права, даже Невзоров не может выйти в эфир. Но только на том, что надо ехать в Воронеж, я настаиваю. Тут все ясно, как день. Если бабка вернулась в свою квартиру, а это вполне реально, то попробуйте вы ее, потом выселить, даже при наличии ордера.

— Толик, если мы вас стесняем... — начала Оксана.

— Дура! Вот уж не думал! Эх, ты! — и Силин выбежал из квартиры.

— А Толика еще нет? — спросила Нина Оксану, раздеваясь и вешая пальто, — что творится, что творится! В Парканах госпиталь развернули — не пройти, не проехать! А ты чего, опять ревела?