Перевал

— Так чем тот пастушонок отличается от сегодняшнего мутантёнка? — добил его вопросом Смирнов.

— Нельзя быть таким циничным, Денис Евгеньевич, — покачал головой Алексей. — Нельзя.

— Можно, Лёша, можно. Признаюсь, бывает сложно, но можно. Ты ещё нарастишь необходимую броню, которая тебе потребуется для выполнения поставленных задач.

Перед Плетнёвым внезапно развернулась перспектива его будущего: стать бездушным и циничным сотрудником окологосударственного полулегального органа безопасности, возможно частной военной компании (которых, как известно, в России нет), которому убить ради поставленной цели будет, что плюнуть да растереть.

Он вспомнил, как полковник явно задумался, стоит ли тащить с собой раненого Санька, который, будем честны, может и не дожить до возвращения домой, и всё это время откровенно сковывает их и тормозит.

Вспомнил, как остальные бойцы отводили глаза, готовясь к тому, что сейчас может произойти худшее. Как Санёк, будучи ещё в сознании, яростно утверждал, что он сможет идти во что бы то ни стало. Он понимал. Он ждал. Он не хотел умирать.

Однако…

— Об этом знали только члены группы, — произнёс Алексей.

— Да, — подтвердил полковник.

— Кто рассказал? — его голос стал жёстким.

— Думаешь, тебе от этого будет легче? Поверь, это уже не имеет никакого значения. И потом дело ведь не в том, что кто-то нам что-то рассказал. А в том, что ты сделал. В том, что ты посчитал правильным именно в той ситуации, и…. что действительно важно, так это то, что твоё решение спасло жизни всей группе. А что ещё важнее, твоё решение спасло десятки детей в нашей стране, которые не попробуют первую дозу, и не превратятся потом в н@ркоманов.

— Но…

— Вот только давай не будем про слезинку ребёнка. У тебя была задача и ты её выполнил.

Полковник сделал глубокие вдох и выдох. Было слышно, как воздух с шумом выходит через клапаны.

— Вот ты думаешь, мне нравится сосуществовать вместе со Зверем? Так я тебе скажу, что нет. Ни разу, Алекс! Чувствовать на языке вкус человеческой крови, человеческого мяса, при том, что я сам его даже и не ел — сомнительное удовольствие. Поверь.

— Данила назвал его симбионтом.

— Данила иногда не может держать язык за зубами, — кажется это показалось полковнику смешным. — Но в целом и общем, да, это симбионт. Довольно своеобразный, но симбионт. Если ты ему понравишься, он будет тебе помогать, хотя и станет, время от времени, требовать своего рода дань, — разоткровенничался полковник, а Плетнёв понял, что вербовка продолжается, что он увязает в этой трясине всё глубже и глубже, ведь перед тобой не будут раскрывать секретную информацию, если не хотят иметь с тобой дел в дальнейшем. — А может превратить жизнь любого человека буквально в ад. Многих из тех, кто пришёлся ему не по нраву, сошли с ума и даже покончили с собой.

— Они бывают разными?

— Симбионты? Да, они бывают разными. Какие-то вполне безобидные, какие-то, — полковник сделал паузу, — как мой. Но у такого сосуществования есть и свои плюсы.

— Какие?

Но ответа Алексей дождаться не успел, так как к ним быстрым шагом подошёл Данила и постучал по плечу Плетнёва, привлекая его и полковника внимание.

— Смотрите!

Глава 15. Божья кара

Они вышли на просторную площадь, в центре которой стояло здание, по архитектуре явно отличающееся от остальных городских построек. Было оно сложено из тёмного отёсанного камня и имело острую черепичную крышу. Пожалуй, профессиональный архитектор усмотрел бы в нём признаки псевдоготического стиля.

С одной стороны от постройки можно было увидеть заброшенную чашу фонтана, с другой — что-то вроде небольшого парка с серыми от пыли деревьями.

От площади в четыре стороны строго перпендикулярно уходили широкие улицы, по одной из которых сейчас и пришли пограничники.

В парке среди чёрных деревьев можно было заметить что-то вроде древнего колодца, а рядом с ним большой, в рост человека дольмен, и ещё, то тут, то там разбросанные в ненавязчивом порядке остатки каменных сооружений, представленные большей частью старыми плитами и прочими остатками мегалитов.

В другое время и в другом месте их можно было бы принять за руины древней постройки, окультуренные и используемые в качестве антуража для городского парка.

— Уважаемые туристы! Добро пожаловать в историческую часть нашего славного города! — весело и как можно громче произнёс "Кот", чтобы через маску противогаза услышали все. — В центре вы можете наблюдать церковь 12–13, или…, а в конце концов, какая разница, какого столетия, посвящённую Святому Фоме, Луке или ещё кому-нибудь святому! Вы всё равно всё забудете, когда вернётесь к себе домой!

На обочине в значительном количестве были припаркованы автомобили. В отличие от тех, что занимали проезжую часть, эти были пустыми, по всей видимости, их здесь попросту припарковали, а значит, какая-то часть людей, скорее всего, сейчас находится внутри того, что они приняли за храм.

Проезжая часть огибала и здание, и парк с фонтаном по кругу, но группа двинулась напрямик прямо к так называемой церкви. Да, судя по всему, это здание, так контрастирующее по архитектуре со всем, что им до этого попадалось, было ничем иным, как культовым сооружением, фронтон которого был украшен, по всей видимости, символом местной религии — круг и вписанный в него крест.

"И здесь тоже крест" — подумал Алексей. Хотя, в данном случае, он мог обозначать всё, что угодно.

— Зайдём, посмотрим? — предложил Дима, проверяя дозиметр.

Полковник только кивнул, выражая одобрение.

Один из бойцов, который толкал тележку, надавил на перекладину, чтобы приподнять переднее колесо и перетащить через бордюр. Раненый Александр, под голову которого был положен рюкзак, тут же пошевелился, издав слабый стон. Жив ещё, подумал Плетнёв. Однако оказать ему какую-то более-менее вменяемую медицинскую помощь пока что просто не было возможности.

Перевалив на тротуар, боец продолжил толкать тележку, которая, надо отметить стала нещадно скрипеть, что в условиях тотальной тишины по громкости производило эффект чуть ли ни автомобильного клаксона. Мда, так себе смазка оказалась.

Подходя к зданию, Алексей осмотрел его внимательнее.

Кроме небольшой башенки, которая, скорее всего когда-то играла роль колокольни, хотя колокола или чего-то такого он с этого ракурса и не заметил, над крышей больше ничего не возвышалось.

Вообще, сначала Алексей принял круг с крестом за слуховое окно, но нет, подойдя ближе, стало понятно, что это не окно, а лепнина. Также стены часовни или церкви — именно на них больше всего походило строение — украшали фальшколонны с резными изображениями каких-то неизвестных событий. На фасадах были видны высокие узкие окна.