Перевёртыши

– Реанимационное отделение слушает.

Растерявшись, он минуту молчал. Испугавшись, что девушка положит трубку, охрипшим голосом проговорил:

– Пациентка наша жива?

– А кто это спрашивает? Мы информацию по телефону не даем, – как на автомате проговорила Наталья уставшим голосом.

– Это лейтенант Павел Смирнов, мне очень нужно знать, доклад начальству готовлю, – уже более ровным голосом проговорил он.

Узнав голос так понравившегося ей полицейского, Наталья, закивала, словно он был рядом и видел ее, опомнившись, улыбаясь сама себе, проговорила:

– Жива, жива, всю ночь с ней провозились, думали, что все – не спасем, но пока жива.

– Надежда есть, что можно будет допросить?

– Да Вы что? Она без сознания, и вряд ли оно к ней вернется.

– Давайте будем надеяться, – перебил Павел и пожелал хорошего отдыха, хотел было отключиться, как вдруг услышал в ответ:

– Да, какой там отдых, я подружку отпустила съездить к маме часа на три – кто знал, что там мать помрёт. До дома не знаю, как и добраться.

– Тогда до встречи, – так же заулыбавшись, Павел положил трубку.

На стене часы показывали 6.00, спать было уже некогда, Павел сел составлять бумаги.

После оперативки он не пошел домой, хотя до обеда был отпущен отдохнуть – поехал на квартиру к Свиридовым, надеясь застать изверга дома, притащить в отдел и допросить. Это был участок того самого Хрулева, который на оперативке сидел ни живой ни мертвый. Однако Павлу показалось странным, как на его информацию реагировал их начальник – полковник Зыков Петр Петрович. Обычно он начинал злиться, кричать на участкового, требовать объяснительных, а здесь выражение его лица просто ничего не выражало. Он был спокоен, бросал взгляд на Хрулева. А когда Павел сказал, что изучил все материалы зверских поступков Свиридова и что считает целесообразным возбудить в отношении его уголовное дело, полковник его остановил.

– Послушай, Смирнов, ты отдежурил, передай все материалы Хрулеву, пусть проводит дознание и разбирается.

– Но там уже следственными органами попахивает, – постарался мотивировать свои действия Павел.

– Ты чего перебиваешь начальство, – вскипел полковник, – отдежурил и иди отдыхать.

В коридоре он встретился взглядом с Хрулевым, тот загадочно улыбнулся и прошел мимо.

Дождь снова плакал, стучал по лужам, люди спешили, спрятавшись под зонты. Проносившиеся по дороге машины «окатывали» прохожих с ног до головы. Павел, зябко поежившись, сел в машину и направился по указанному в заявлениях и объяснениях адресу, долго звонил в дверь, но там не было слышно ни единого звука. Дверь была страшная, вся в заплатах, шрамах, скрепленных металлом – понятно было, что выбивали ее неоднократно.

Минут через пять дверь квартиры напротив приоткрылась, появились строгие глаза пожилой дамы.

– Чего трезвонишь, сейчас милицию вызову, – командным голосом проговорила женщина.

– Я из полиции, – раскрыв удостоверение, показал Павел.

– Не вижу, ближе поднеси, – потребовала женщина.

Зная характер таких вот соседок, которые могли о многом поведать, Павел подошел поближе; здороваясь, поднес прямо к лицу женщины свое удостоверение.

– Как мне найти Ваших соседей? Подскажите, очень нужны.

– А что случилось?

– Это я Вас хотел бы спросить – что вчера здесь произошло?

– Понятия не имею, тихо все было, да и кому тут шуметь? Разбежались Свиридовы давно. Вернее, Сашенька убежала, детушек прихватила и свалила куда-то, а этот придурок за ней рванул.

– Вы хотите сказать, что Свиридовы здесь не живут? Как давно? – поинтересовался Павел и попросил женщину снять цепочку, сдерживающую ее дверь, желая поподробнее расспросить любопытную соседку о семье Свиридовых.

Открыв дверь, та встала на пороге, давая понять, что в квартиру его она не впустит.

Оглядев Павла с ног до головы, женщина произнесла:

– Да участковый наш и так заколебал со своими расспросами, ходил чуть не каждую неделю, все спрашивал: шумят ли соседи, ругаются ли, плачут ли дети. А мне почем знать? – отведя глаза в сторону, говорила она. Это был первый признак, что не хочет она ему ничего рассказывать. Павлу нужно было знать почему.

– Почему Вы не хотите со мною поговорить? – дружелюбным тоном поинтересовался он.

– Да говорю же, сколько можно выспрашивать соседей. Кто знает, что там происходит – кино вечерами смотрю в другой комнате, своих дел хватает, чтобы еще чужими интересоваться. Мужик вроде бы культурный, голос такой спокойный, кто знает, – повторяла соседка одну и ту же фразу.

– А кто знает? – прервал Павел, – может, водички мне нальете, с работы иду, дома еще не был, – проговорил, пытаясь вызвать ну хоть какие-то другие чувства.

– Да проходи, чего встал, мне же холодно, – делая шаг к себе в квартиру, проговорила женщина, похоже хоть чуть-чуть да оттаяв.

– Как Вас зовут? – поинтересовался Павел, представившись лейтенантом полиции Смирновым. Отпив глоток принесенной воды, сказал, что соседка Александра в реанимации, он хотел бы узнать, где находятся ее дети и как найти ее мужа. У соседки при этом округлились глаза и постепенно наполнились слезами.

– Галина Ивановна я, – вытирая катившиеся по полным ее щекам слезы, произнесла, – добил все-таки паразит.

– Кто ее добил? Вы можете мне объяснить? – стараясь не упустить момента в разговоре, поинтересовался Павел, – Вы же сказали, что муж у Александры воспитанный и спокойный.

– С нами он такой и есть, только «здрасьте» с улыбочкой да «спокойной ночи» и слышали от него, а как дома соберутся, так день ото дня не легче – все крики да шум, и не просто крики: Саша бегает и кричит, чтобы не трогал, детки рыдают.

– А полиция часто приезжала? Вы вызывали?

– Мы не вызывали, а со слов Сани, так она если и вызывала – никто не приезжал. Участковый приходил, когда она заявления писала, только толку-то что с того – Глеб всех так уластит, что ничего ему и не будет.

– Что Вы этим хотите сказать?

– А чего сказала, то и думайте; Саню убедит, что все будет хорошо – он предприниматель хренов, деньги водятся, кого словами, кого деньгами «ластил», я с ним не была, – продолжая вытирать так и катившиеся из ее глаз слезы, говорила Галина Ивановна.

Петр немало уже видел таких соседей, вряд ли она захочет подписать свои показания на бумаге, не любят соседи с соседями ссориться, в дела семейные влезать.

– А давно они не живут в этой квартире?

– Да Саша уходила и снова возвращалась, потом снова уходила. В ней он все разломал, даже двери входной не было; всю мебель, всю технику уничтожил, даже розетки вырвал, что называется, «с мясом»; люстры сдернул; она возвращалась в эту квартиру, все восстанавливала, но он в покое ее не оставлял. Подробностей я же не знаю, Вы спросите у ее знакомой, как зовут не знаю – она, эта женщина, уж больно ей помогала все время, у нее Кризисный центр на соседней улице.