Переворот

В этот момент на голову женщины обрушились все горести и несчастья, ее тискали грязными руками, сквернословили и пытались, как только можно унизить словами и действиями. Скоро эти молодые шакалы ночных улиц столицы стащили с нее одежду, оставив ее только в чулках и стоптанных туфлях. Женщине было страшно и стыдно стоять обнаженной перед этой толпой жестоких молодых людей, она пыталась прикрыться руками, но, когда поняла, что все это напрасно и что ее ожидает смерть, то попыталась отхлестать по щекам одного наиболее наглого бандита. Разумеется, молодые шакалы не предоставили ей такой возможности, а завалили на спину и принялись насиловать на глазах мужа. Старик не выдержал этого зрелища, он вскочил на ноги, бандиты не ожидали такой резвости от старого человека и в какой-то момент упустили его.

Но старик сумел сделать только несколько шагов к жене, как путь ему перекрыл главарь банды. Он ухватил старика за плечо рукой и резко повернул его к себе, а другой рукой сделал движение вперед и вверх. Со своего места я не мог разглядеть, что там происходило, так как спина старика перекрывала мне поле зрения, но, когда он безвольной куклой стал завалиться на землю, то я увидел жуткую рану на его животе. Когда тело старика коснулось земли, главарь нагнулся, засунул руку по локоть в эту рану и вскоре вытащил ее, держа красный комок на ладони. Это было сердце старика, которое только что перестало биться. Главарь поставил ногу на грудь умершего старика, поднял обе руки вверх, в одной руке был десантный нож в крови, а в другой — красный комок старческого сердца, он уже раскрывал рот, чтобы издать радостный вопль, но не успел.

К этому момент энергомет был уже активирован, цель определена, и первый выстрел из него взорвал голову главаря молодых садистов. До этого момента скверик напоминал сумасшедший дом, в котором стояли вопли и крики молодых членов банды, но, когда голова главаря разлетелась на брызги крови и мозга, то наступила мгновенная тишина. Слышался только всхлипывания старой женщины, которая была осквернена этими молодыми бандитами, но еще не знала о гибели своего мужа. Второй и третий выстрелы из энергомета я направил в середину толпы молодых отморозков, группировавшихся вокруг своей жертвы. Разрывы положили на землю многих молодых насильников, но они все еще не осознавали происходящего и не разбегались. А я продолжал стрелять, перейдя на автоматический режим стрельбы и стараясь положить, как можно большее число этих шакалов, а не кириан. Хотя стрелять приходилось из очень неудобного положения, я, по-прежнему, был связан по рукам и ногам и лежал на земле. Десять выстрелов из энергомета и большинство членов молодежной банды вслед за своим главарем отправились на небо на суд небесного Творца, только немногие, прикрываясь кустами и деревьями сквериками, пытались скрыться от наказания.

Когда наступила тишина, и стрелять больше было не в кого, в живых не осталось ни одного живого молодого бандита, я прекратил стрельбу и предпринял новую попытку избавиться от веревок, но и она оказалась неудачной. Смех сквозь слезы, да и только, мне удалось отправить на суд в небеса парней тридцать-тридцать пять, но я так и не сумел освободиться и избавиться от этой проклятой веревки, которой связал меня этот мерзкий мальчишка. Только сейчас я сообразил, что мне не удалось проследить, остался ли он в живых, или нет. Несколько раз я пытался мысленно связаться с Герцегом, но этот полковник гном-осел категорически запретил мне экспериментировать с его головным мозгом, говоря, что в случае необходимости ему сердце подскажет, где я нахожусь, и что со мной происходит, но, видимо, в этот раз сердце моего друга хранило молчание. Полиции не было видно или слышно, хотя мощное эхо от разрывов энергосгустков разносилось по всему кварталу. Я попытался мысленно соединиться с Ирреком, тот моментально откликнулся на мой вызов, в это время он принимал большую группу журналистами галоканала. Иррек выслушал мое сообщение и сказал, что немедленно свяжется с Герцегом, а также он хотел бы направить ко мне съемочную группу галоканала, которая могла бы подготовить репортаж по злободневной проблематике молодежных банд.

* * *

Журналисты и гномы Герцега прибыли практически одновременно, а вслед за ними нагрянул полицейский патруль. Гномы Герцега освободили меня от веревки, которую развязали в секунду, и которую я тотчас же сложил и убрал в карман. В свободное время постараюсь разобраться, что же такого скрывается в этой веревке, которая не поддалась моим способностям. Герцег старательно и далеко обходил меня стороной, стараясь не приближаться и притворяясь, что помогает журналистам Третьего канала галовидения готовить репортаж. Этот, сукин сын, нутром чувствовавший опасность, сейчас понимал, что я с ним могу сотворить, если он приблизиться ко мне. Когда я исчез, по своей вине, разумеется, то полковник Герцег вместе со своими гномами бросился разыскивать меня по всей столице. В тот момент его сердце так и не смогло ему подсказать адреса, где я мог бы находиться. А когда послышалась стрельба вблизи императорского дворца, а затем по браслету с ним связался Иррек и сообщил ему примерные координаты моего местонахождения. Гномы в этот момент находились в совершенно другом конце столицы, а затем Иррек по браслету сообщил Герцегу, что со мной произошло, то гномы сломя голову помчались к скверику, но прибыли туда с большой задержкой.

Когда съемки репортажа завершились, съемочная группа отбыла на галоканал, я вежливо попросил командира полицейского патруля, пожилого сержанта вызвать санитаров и очистить скверик от мертвых тел. Всего убитых, не считая пожилой четы, оказалось тридцать два подростка в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. От вида мертвых тел такого количества подростков у меня кошки заскребли на душе, одно дело воевать с врагом на поле боя и совершенно другое видеть убитыми ребят, которые так и не успели пожить. Когда среди убитых были обнаружены и тела трех девчонок, мне совсем стало плохо, а на глазах выступили слезы. Да и буйные друзья-товарищи гномы попритихли, они начали искоса поглядывать на меня и думать, неужели я не мог обойтись без такого количества трупов детей. Но, когда на шее одной из убитых девиц, гномы случайно обнаружили большое ожерелье из отрезанных ушей мужчин и женщин, они уже по-другому воспринимали общую картину побоища. Тут из дальнего угла скверика появился шатающийся гном с вытаращенными от ужаса глазами, который вначале не мог одно слово связать с другим, а руками махал в ту сторону, откуда появился. В том углу гномы обнаружили пятнадцать тел, лежащих вповалку, кириане были убиты ножами или забиты до смерти палками или камнями. Это были мужчины, женщины, подростки обоего пола, которые, по всей видимости, стали невинными жертвами этой банды. После этого даже полицейские перестали косо посматривать на меня и не думать обо мне, как о безжалостном убийце детей. Только тогда полицейский сержант окончательно поверил в то, что меня похитили и собирались убить.

Я уже поднимал ногу, чтобы подняться во флайер, когда снова увидел старого сержанта имперской полиции, завершающего составление протокола происшествия. Я подошел к нему и поинтересовался, почему же имперская полиция так поздно отреагировала на выстрелы в самом центре столицы. Пожилой сержант мрачно усмехнулся и объяснил, что с раннего утра обстановка в столице резко ухудшилась. Некоторые полицейские участки не только в столице, но и в отдельных провинциальных городах подверглись вооруженному нападению неизвестных лиц, которые были хорошо обучены и отлично вооружены Некоторые полицейские участки были захвачены, а полицейские обезоружены и вместо преступников брошены в камеры. Сержант, подумав немного, добавил, что это информация для служебного пользования, от широкой публики она пока скрывается. Информация поразила меня до глубины души и прозвучала, как раскат грома в ясном небе. Я знал, что рано или поздно заговорщики от разговоров перейдут к действиям, но не думал, что первый удар они нанесут по полицейским участкам. Уже находясь во флайере, я посоветовал сержанту, в том случае, если ситуация в столице станет совсем плохой и перед ним возникнет дилемма выживания, то обратиться в императорский дворец, найти меня и я обязательно постараюсь ему помочь.

Мы моментально могли бы добраться до имперского дворца, но я решил заглянуть в ближайший полицейский участок, чтобы узнать, как там обстоят дела.

Имперские полицейские участки строились по единому проекту, большое четырехэтажное здание со служебными кабинетами на этажах и большим подвалом, где располагались камеры предварительного заключения для преступников и некоторые другие служебные помещения. Здание огораживалось высокой стеной с колючей проволокой поверх стены, а внутренний дворик делился на отдельные сектора. В стене для въезда транспорта имелись одни ворота с автоматическим шлагбаумом, охранявшимися вооруженным полицейским. В стене имелся отдельный вход, по которому кирианские граждане посещали в случае необходимости офицеров полиции. Этот проход никем не охранялся.

Полицейских участок, к воротам которого мы подлетели на флайере, по всей очевидности, только что подвергся нападению. Разбитые вдребезги створки ворот валялись на земле, шлагбаум не функционировал, а над зданием поднимался легкий дымок. Во дворе участка не было видно ни одного полицейского, пара трупов городских бомжей валялись у неохраняемого прохода в полицейский участок. Бойцы Герцега быстро развернулись в цепь и, сняв фазерные автоматы и карабины с предохранителей, стали осторожно приближаться к зданию полицейского участка. Я в сопровождении двух гномов автоматчиков мелкой рысцой потрусил к неохраняемому входу в участок. В этот момент краем глаза я заметил движение в одном из окон второго этажа офисного здания, расположенного напротив полицейского участка. Мое сердце забилось с удвоенной частотой, а в голове появилась мысль о приближающейся опасности. Падая на вытянутые вперед руки, я проорал своим гномам:

— Ложись.

Над нашими головами прошелестел красный шар пламени и врезался в здание полицейского участка, широко и гулко прокатился звук разрыва. Здание полицейского участка приподнялись, словно собралось взлететь в небо, а затем с глухим шипением обрушились внутрь периметра своего фундамента. Над руинами возникло большое серое облако пыли, которое массой пылевой взвеси заглушило разгоравшееся пламя пожара. Мои гномы тут развернулись и помчались в сторону офисного здания. Вскоре они вернулись, таща на плечах трубу пехотного огнеметного орудия, снаряд которого поднял на воздух здание полицейского участка. В офисном здании гномы, разумеется, никого из кириан не обнаружили. По счастливой случайности и благодаря моему своевременному предупреждению никто из гномов не пострадал при взрыве, правда, два гнома на короткое время потеряли слух, слишком близко они оказались к центру разрыва. В то время, когда мы ползали по развалинам, пытаясь определить, имеются ли живые полицейские под образовавшимися завалами, в различных кварталах Сааны послышались еще несколько похожих взрывов.

Я приказал Герцегу оставить нескольких бойцов, чтобы они продолжали раскопки и в случае необходимости оказали помощь в живых полицейским, а с остальными бойцами решил посетить здание Городского управления полиции. Мне хотелось встретиться и познакомиться с неуловимым генерал-лейтенантом Сази и выяснить, что сейчас происходит в имперской полиции, что это за нападения на полицейские участки.

Еще на подлете к зданию Городского управления полиции наш флайер был обстрелян зенитными ракетами малого калибра. Я глазам своим не поверил, когда увидел, как зенитные ракеты начали срываться с направляющих рельсов ракетных станков, стоящих на крыше здания. На все наши запросы по телефонным линиям отвечал один только автоответчик, который советовал не приближаться к зданию полицейского управления, находящемуся под охраной автоматических охранных систем. От зенитных ракет нам удалось уйти, видимо, полицейские были плохими ракетчиками или их компьютерные программы управления пусками ракет слишком устарели. Но ракеты были серьезным и весомым аргументом, с которым следовало бы считаться, поэтому мы развернули флайер и полетели в императорский дворец. На обратной дороге мы нам встретились дымящиеся развалины еще одного полицейского участка, а в спальных районах столицы заметили большие толпы мародеров, грабящих продуктовые магазины и лавки.