Перевозчик душ

«Приветствую, Дмитрий. Поздравляю вас с зачислением в штат компании такси «Харон». Сегодня ваша первая ознакомительная поездка. Задача: доставить Александра Петровича Степанова к точке перехода. Стоимость триста единиц энергии души. Маршрут построен».

Текст пропал. Вместо него на экране отобразилась карта с движущимся курсором, обозначавшим нас. В принципе, отличий от современных существующих систем навигации я не наблюдал. Закрепив телефон на подставке, обнаруженной на приборной панели, сверился с маршрутом. Навигатор говорил, что через пятьсот пятьдесят метров мне следует повернуть направо.

– Странно, вроде дорога только одна, а мне повороты показывают, - озвучил я свои мысли вслух.

– Это не самое удивительное, что тебя ждёт. Запомни первое правило: никогда не откланяйся от маршрута. Это самое важное.

– Почему?

– «Черти» только этого и ждут. Они очень редко на Дорогу выходят, а вот по туману их хватает.

– Мне так никто и не объяснил, как они могут мне навредить?

– Смотри, у нас есть своеобразный пузырь с офисом, с жилыми помещениями, гаражом и прочими прелестями. Его функционирование поддерживает шеф. На это и уходит практически вся собираемая энергия. Чёрные же живут в тумане. Чтобы не стать его частью, они собирают остатки с теней. Но этого мало. Часто они перехватывают наших пассажиров, вернее, ваших, - Петрович грустно улыбнулся и продолжил, - У них нет комиссий, выпивают души они без остатка, усиливая туман и продлевая свою так называемую жизнь. Отклонишься от маршрута, нарвёшься на чёрных, как пить дать. Потеряешь пассажира, останешься без оплаты, машину они постараются сломать. До базы то доберёшься, но на ремонт потратиться придется, а то в следующий рейс она тебя не повезёт.

Петрович любовно погладил по спинке кресел и дверным ручкам, мне показалось, будто мотор отозвался на эти прикосновения довольными звуками.

– Она что, живая? – испуганно спросил я.

– Тут всё будто живое. Ты вот тоже не совсем мёртв. Сам подумай, двигатель на энергии душ работает. Отсюда и все метаморфозы.

– А за счёт чего мы существуем?

– За счёт воды и пищи, как и в жизни. Со временем тебе всё станет ясно. Вот ещё что, не трать заработанную энергию попусту. Поверь, соблазнов хватит.

Петрович умолк. В его глазах застыла какая-то грустная решимость.

– Не жалко уходить?

– Нет. Пора. Устал я. Знаешь, кого-то хватает на год, кого-то на век. Время здесь очень расплывчатое понятие. Рано или поздно все идут дальше. Мой момент настал. Ты слушайся её.

– Кого?

– Машину. Радио здесь живёт своей жизнью. Я ведь как понял, что ты в перевозчики годен.

– Как?

– Песню помнишь? Которая играла в момент, когда ты очнулся?

– «Харон»

– Вот-вот, это знак был, а потом светофор из ниоткуда. Они редко в тумане возникают, но правила, будь любезен, выполняй. Не остановишься на красный, маршрут потеряешь и сгинешь в тумане.

– Тебе было тут страшно?

– Страшно? — Петрович усмехнулся. — Нет. Пугаешься только в начале, когда не понимаешь, куда попал. А потом привыкаешь. Туман, тени, дорога — всё это становится частью тебя. Как дом. Хотя домом это назвать сложно. Скорее, тюрьма. Но тюрьма, в которой ты сам себе надзиратель.

– А что самое сложное было за эти годы? — спросил я, стараясь отвлечь его от мрачных мыслей.

– Самое сложное? — Петрович задумался.
– Наверное, видеть, как души теряют себя. Вот едешь ты, везешь человека, а он не может смириться. Орет, плачет, умоляет вернуть его обратно. А ты ничего не можешь сделать. Только слушаешь. Или вот ещё — когда везешь детей. Это самое тяжёлое. Они ещё ничего не понимают. Смотрят на тебя большими глазами и спрашивают: «А где мама? А когда мы приедем?», а ты не знаешь, что ответить.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дети. Я даже не думал о том, что среди пассажиров могут быть дети. Петрович, словно угадав мои мысли, продолжил:

– Да ты не переживай, детей везешь редко, но когда попадается такой пассажир — это запоминается навсегда. Один раз вёз мальчика, лет семи. Он всё спрашивал: «А где мой пёс? Он тоже умрёт?», а у меня комок в горле. Потом он замолчал и до самой точки перехода сидел, глядя в окно. А когда вышел, обернулся и сказал: «Спасибо». Вот это «спасибо» я до сих пор помню.

Он замолчал, отвернулся, глядя в окно куда-то в туман. В уголках его глаз я заметил слёзы. Не представляю, что пришлось пережить этому человеку. Потерял брата, растворившемся в тумане, перевёз кучу людей, слушая и пропуска через себя все их страдания, мечты, желания. Мне стало понятна та усталость в его глазах и причина по которой он решил уйти.

Дорога вела нас дальше. Я чётко следовал указаниям навигатора, поворачивал там, где нужно, не гнал, вёл машину уверенно и аккуратно. Впереди был довольно долгий прямой участок. Наконец, появилось время рассмотреть приборную панель. Какого то обилия данных на ней не было. Заполненность бака, да скорость. Вот и всё. Хотя нет. Горел ещё один значок в котором узнавался православный крест.

– Петрович, - спросил я.

– А? Что? – вырвался из своих мыслей мой пассажир.

– Тут на панели значок в виде креста.

– Тьфу ты, напугал. Религия пассажира это. Кстати, все эти хахаряшки, кресты, чётки оставлю. Подарки это тех, кого подвозил. Редко когда душа с чем-то кроме одежды на пассажирское сиденье попадает. Отдариваются тогда. Вот я коллекцию и скопил.

В этот момент перед машиной что-то пролетело. Я было вдарил по тормозам, но Петрович не дал мне этого сделать, схватив за ногу.

– Ты что творишь? Решил чёрным меня сдать?

– В смысле?

– Да вот эта тень перед машиной пролетевшая самый настоящий «чёрт». Остановился бы и всё, нет больше Петровича. Вот уж прошёл бы ты тогда испытательный срок. Запомни, кроме как у точки перехода нигде и никогда не останавливайся, собьёшь эту падаль, невелика потеря, туман чище станет. Твоя задача довезти пассажира и вернуться в гараж, - Петрович кричал.

– Да понял я, понял, - примирительно ответил ему, - Только вперёд. Чем они так страшны, «черти» эти?

Петрович задумался и начал:

– Был у меня один пассажир, молодой парень, лет двадцати пяти. Спортсмен, как он сам сказал. Погиб в аварии. Прям как ты. Когда посадил его в машину, я сразу понял — этот не сдастся без боя. Он был не из тех, кто плачет или умоляет. Сначала молчал. Смотрел в окно, сжав кулаки. И только когда мы уже подъезжали к точке перехода, он вдруг сказал: «Я не хочу умирать».

Я посмотрел на своего пассажира. Петрович говорил с каким-то странным спокойствием, но в его глазах читалась боль.

– Как не объяснял ему, что это не смерть, а просто путь дальше, но он не слушал. Начал кричать, бить кулаками по стеклу. Я попытался его успокоить, но парень вырвался из машины и побежал. Прямо в туман. А ты знаешь, что бывает, если душа убегает?

Я покачал головой, хотя догадывался, что ничего хорошего.

– Они находят её. Чёрные перевозчики. Они как стервятники — чуют слабость и набрасываются. Я не мог его так оставить. Развернул машину и поехал за ним. Никакого маршрута двигался только на его крик.