Перстень в наследство

Так уже случалось в моей жизни. Мне было семь, когда я на пару дней впала в беспамятство. Общалась с умершими родственниками, играла с утонувшим братом. Очнувшись, рассказала маме, а та развеяла мои страхи, сказав, что это был кошмар. Но как это могло быть кошмаром, если близкие, навестившие меня, сказали, что заберут с собой папу и маму? В тот день я побежала к родителям в спальню и хотела по обыкновению лечь между ними, чтобы разбудить и получить свою порцию ласки от каждого. Вбежав в комнату, остановилась на пороге. Дальше идти не было смысла. Отец лежал на кровати, его рубашка была в крови. Мама была возле двери. Видимо пыталась бежать от убийцы, но он настиг ее. Помню, как подошла к каждому из родителей и поцеловала в щеку. Они были теплые, и создавалось впечатление, что родственники спят. Затем развернулась и пошла к себе. Забралась в кровать и укрылась с головой одеялом. В душе было холодно и пусто. Тогда не понимала этого, осознание пришло с годами и уложилось в три слова: тоска, одиночество, беззащитность.

Мысли прервал удар о стену и осыпавшееся стекло. Это Алекс, не дождавшись ответа, бросил пустой фужер. Я вздрогнула и посмотрела на Элизабет. Девочка спала глубоким сном.

– Ты что делаешь?
– встрепенулась я.

– Я тебе не нужен, - зло произнес англичанин.
– Что я есть, что меня нет - тебе все равно! Во время бреда ты говорила, что любишь, а сейчас все? Любовь прошла, как только положила возле груди ребенка? Заметь, чужого ребенка!

– У тебя есть Ребекка, а у меня - Элизабет. Все честно!
– рассвирепела я.

Обвинения подобного рода никогда не принимала, но и говорить о мисс Ребекке тоже не хотела. Вырвалось само и теперь придется рассказать об услышанном разговоре. Почему я не умею держать язык за зубами?

Алекс наклонился к моему лицу и ошарашено спросил:

– Что она тебе наговорила?

– Кто?

– Ребекка. Ведь это она рассказала тебе. Послушай все не так. Она это делает умышленно, ты...

– Я случайно услышала ваш разговор. Она говорила о наследстве, долгах и про то, что ты сам к ней придешь, - зашептала я, а мужчина вдруг схватился за лоб и встал с постели.

Он заметался по каюте, словно что-то вдруг понял или это вот-вот произойдет. Когда ему надоело это делать, остановился посередине комнаты и ошеломлено проговорил:

– Не может быть! Этого просто не может быть!

– Послушайте меня, мистер Стоун. Я люблю вас, но не претендую на вашу свободу. Вы вольны сами выбирать свой путь. Со своим я уже определилась.

– Прости, Мари, прости, - кинулся ко мне Алекс.

Схватил мое лицо и принялся осыпать поцелуями. Когда отстранился, смеясь сказал:

– Я идиот, Мари. Я ревнивый идиот. На мгновенье разум затмило и показалось, что ты решила бросить меня.

– Нет. Но теперь я ответственна за Элизабет перед Богом и людьми. Ты ничем помешать не сможешь.

– Прости-прости.

Алекс запечатлел на моих губах поцелуй. Он был жестокий, страстный, злой. Оторвавшись, мужчина встал, наклонился и взял Элизабет на руки. Вместе с малышкой он ушел в другую комнату, а когда вернулся, прикрыл за собой дверь.

– Я положил ее на диван. Не переживай. С ней мы потом все решим. Не вышвыривай меня из своей жизни, пожалуйста. Со мной это впервые, и я не знаю, на что могу решиться, чтобы не потерять тебя.

Алекс устроился рядом со мной и принялся целовать с новой силой. Я уступила его натиску.

Ближе к полуночи мы собрались и, взглянув на малышку, отправились прогуляться. Я надела единственное оставшееся чистое платье из тех, что забрал Алекс из моей каюты. Оно было черного цвета, и одевала его во время занятий с учениками. Но в такой ситуации и это сгодится. Морозный воздух пах свежестью и солью. Чувствовалось влияние океана. Алекс, взяв меня за руку, рассказывал о книгах и читал стихи. Я слушала бархатный голос, и сдавалось, что не существует ничего в этом мире, кроме этого корабля, неба и океана. 'Титаник' резал водную гладь, устремляясь к цели, и Судьба ему нипочем.

– Посмотри на меня, - попросил англичанин.

Он притянул меня к себе и обнял за плечи. Иллюзия защищенности в руках любимого мужчины помогла расслабиться, но ощущение страха витало в воздухе.

– Послушай, - начала я, - долги - дело поправимое, так говорят в России. Я не рассказывала тебе, но так вышло, что еду в Америку за наследством. Не знаю насколько оно внушительное, но...

– Нет, Мари, нет, - прервал меня Алекс.
– В Нью-Йорке живет моя семья. Попрошу денег у них. Я много что сделал плохого в этой жизни. Теперь пришло время измениться. Ты изменила меня, Мари.

Разговор прервал возглас проходящего мужчины:

– О, Алекс! Алекс Стоун! Добрый вечер.

– Здравствуй, Олаф. Это мисс Мария Сус-дал-сева, моя невеста.

Подошедший человек вытаращил глаза, но быстро справился с удивлением. Мне он показался очень несимпатичным. Надменный взгляд, гордая осанка. Настоящий английский аристократ в каком-нибудь далеком колене.

– И давно вы помолвлены?
– спросил он.

– Принято поздравлять, а затем расспрашивать подробности, - заявила я.

– Простите, мисс Мари. Это так неожиданно. Безусловно, я поздравляю вас и моего друга Алекса, и предлагаю отметить это событие.

– Прекрасно, мы согласны, - ответил за нас Стоун.

– Тогда в ресторан!
– хохотнул аристократ.

Пришлось согласиться.

Спустя полчаса мы с Алексом слушали восторженные слова в наш адрес и улыбались в ответ. Ребекка тоже присутствовала и зло смеялась над шутками о том, что, наконец, нашлась та, кто захватил сердце красавца врасплох.

Я сидела, опустив голову, и смотрела на бокал с шампанским. Пузырьки резво бежали вверх внутри стеклянного заточения. На первый взгляд, движения их казались хаотичными, но цель у всех была одной - скорее попасть наверх. Оторвав взгляд от созерцания напитка, посмотрела на Алекса и ужаснулась. Та женщина, что была среди других призраков в каюте, стояла рядом с ним. Положила руку ему на плечо и обернулась ко мне. Ее бледные глаза были холодны и спокойны, словно смотрела перед собой и думала о чем-то. Да, но она смотрела на меня, и от этого взгляда стало неуютно.

– О-о! Олаф, вы шутник!
– рассмеялась Ребекка и погрозила пальчиком.
– Разве можно, так о дамах говорить. Хотя, я нахожу это веселым.

Девушка захохотала. Это было похоже на пьяную истерику. Неприятный господин наклонился к ней и принялся шептать что-то на ухо. Я наблюдала за этим во все глаза. Не потому, что заинтересовалась разговором соперницы. За спиной Ребекки стоял мужчина средних лет и молча наблюдал за ней. Он был мертв, я знала это доподлинно. Размытые черты лица, спокойная поза. Скончавшимся людям некуда торопиться, у них вечность впереди. Рядом с ним стояла пожилая дама в пышном платье. Такие носили в середине прошлого века. Мне стало жутко, поняв, что весельчак Олаф приходится ей родственником. Они удивительно похожи.

Снова посмотрела на Алекса. Он рассказывал историю, которая периодически прерывалась взрывами смеха собравшейся компании. А невидимая им женщина стояла рядом и созерцала все что происходило. В ее глазах читалась тоска. Сердце сжалось, на мгновение я перестала дышать. Все остановилось, люди вокруг замерли. Словно кто-то застопорил бег времени, щелкнув выключателем. Родственница Алекса повернулась ко мне. Теперь я видела - она живая. Бледная кожа приобрела здоровый оттенок, губы порозовели, а глаза засветились радостью. Она разомкнула уста и прошептала: