Первомай
Шрифт:
— Поздравляю, — усмехнулся я, — только…
— Что «только»? — тут же нахмурился он.
— Да, ничего, — махнул я рукой.
— Выкладывай в натуре!
— Нечего выкладывать. Просто хотел сказать, что Синица-то за предательство поплатился, а вот тому, кто всё это затеял похеру мороз. Ты лишился человека, которого он совратил с пути истинного, а сам остался в тени. Кукловоду от всей этой возни ни холодно, ни жарко. Выгодная у него позиция. Пусть он своего не добился, но и не потерял ничего. При своих остался.
— Это да, — помрачнел Сапфир.
—
— Значит надо его самого припечатать так, чтобы больше уже не смог выскользнуть, правда? Подвести под ментов.
— Надо, — хмыкнул он. — Только… тебе что за дело до моих заморочек? Ты-то что с этого имеешь? Чужими руками хочешь Голода сковырнуть?
— Почему же чужими? — пожал я плечами. — Я и сам в этом деле готов поучаствовать. Но и без тебя Олег Николаевич, не обойдусь.
— Смотри какой кручёный мент мне попался. Ментам верить нельзя, вы суки продажные.
— Мне можно, я не мент.
— Не мент он. Давай, не мент, рассказывай.
— Детали пока прорабатываю, сообщу в ближайшее время, но есть ещё вопрос. Нет ли у тебя мента прикормленного?
До общаги я добрался на такси безо всяких приключений. Никто меня не поджидал и не бросался из-за угла. Храпу сейчас было чем заняться и без меня.
— О, пришёл! — разулыбался Давид. — Заходи, дорогой.
— Ты чего, — удивился я. — У тебя день рождения?
— Нет, — засмеялся он.
— У меня день рождения?
— Тоже нет, но дело у меня к тебе есть.
— Ну, давай своё дело, — кивнул я.
— Покушай сначала.
— Нет, не буду, я поел уже. Покушамши, так сказать.
Сапфир меня накормил, так что добывать сегодняшним вечером пищу было не надо.
— Ладно, я сам тогда.
— Говори, чего хотел-то.
— Короче… — замялся он, — знаю, как сказать. Ты Нину помнишь?
— Ну…
— Такая блондинка. Высокая, всё при ней…
— И что с этой Ниной? Жениться хочешь?
— Ой, да перестань, — нахмурился он. — Скажешь тоже. У нас свидание через на неделе, в ресторан пойдём. А после ресторана идти некуда, сам понимаешь. А мне, как на зло, подработку перенесли на этот день.
— Подработку? — удивился я.
— Ну, как её назвать-то? Сторожем по ночам в детском садике, забыл что ли?
— Слушай, Давид, я вот не понял, зачем тебе подработка? Тебе с основной работы денег не хватает?
— Эй-й-й! Зачем так говоришь! Работа такая, что грех отказываться. Пришёл, поспал спокойненько и всё. Семьдесят рэ на кармане в конце месяца.
— Так вот, сможешь выйти за меня? Я если не выйду, меня уволят, там разговор короткий. А желающих на это место дофига и больше. Ну что? Выручишь? Ты там придёшь на диванчике устроишься, выспишься хоть по-человечьи.
— Эх, Давид, Давид…
Я не успел сказать, мол, так и быть приду, потому что дверь распахнулась и в комнату ворвался Зубатый.
— Так! — чётко и безапелляционно отчеканил он. — Милиция! Жаров, сидеть на месте! Остальные на выход!
—
Не торопись, Давид, — усмехнулся я. — Мент ненастоящий. Липовый, можно сказать.Зубатый сделал несколько крупных шагов и, подойдя к Давиду, сунул ему под нос раскрытые корочки. Давид с тревогой посмотрел на удостоверение, бросил быстрый взгляд на меня, а потом молча встал и вышел из комнаты.
— Вот что, Жаров, — усмехнулся мент, глядя мне прямо в глаза. — Ситуация такая, что тебе не позавидуешь. Если тебя схватят люди Храпа, сам же понимаешь, какой для тебя вырисовывается итог. Будут выбивать информацию всеми методами, пока ты всё не расскажешь. А потом воткнут финку в бок, и поминай, как звали.
— И какой вариант? — спросил я, ясно понимая, куда он клонит. — Отдать всё тебе?
— Да, нужно всё отдать и точка. Ты уже должен был понять, что с такими деньжищами тебе не выжить. А так, отдашь, облегчишь совесть и никто тебя не будет дёргать.
— Нет денег, Зубатый. Ты придумал какую-то хрень, навёл на меня бандюков, и хочешь всё, типа, изменить. И не было у меня таких сумм. Так что попытка твоя разрубить этот узел, нелепа, если не сказать смешна.
Он прожёг меня взглядом. Пылающим от гнева, или от чего он там пылал.
— Зря, — усмехнулся старлей. — Очень даже зря. Потому что сейчас ты сам себе приговор подписал…
— Александ Петрович! — раздался из коридора звонкий голос Насти.
Она влетела в комнату и чуть не наткнулась на Зубатого.
— Ой… Здрасьте…
— В общем, если чего надумаешь, звони, — подвёл он итог. — Здрасьте.
На Настю он едва взглянул, хотя была она хорошо приготовлена ко встрече со мной. Все нужные акценты были сделаны, и её облик можно было назвать выверенным и совершенным — где было нужно, всё торчало, где было не нужно — ничего не топорщилось. Коса была туго сплетена и взывала к тому, чтобы её схватили сильной мужской рукой, а кофточка едва не лопалась под натиском юной не знающей покоя плоти.
Зубатый ещё раз сверкнул глазами, злясь, должно быть, ещё и на себя, потому что выступил неубедительно и тускло.
— Петля сжимается, — добавил он и вышел из комнаты.
Разумней всего было бы пожить несколько дней в другом месте. Не светиться здесь и затаиться. Но я, к собственному стыду, ещё не завёл секретного пристанища с какой-нибудь очаровательной хранительницей. Поэтому приходилось крутиться на глазах у хищников, пытающихся меня сожрать.
— Александр Петрович, завтра суббота, — улыбнулась Настя. — Вы что будете делать?
— Буду продолжать терапию, — ответил я. — Лежать и вспоминать. Как старый дед.
— То есть у вас планов нет?
— Нет, — подтвердил я.
— А поехали с нами на турбазу? — предложила она.
— Что за турбаза?
— Да наша, фабричная, не помните? В Елыкаево.
— Хм… — призадумался я.
— Поехали. Надо было раньше вам предложить, но я стеснялась… Мы едем с нашим цехом, профком путёвки выделял, помните? Несколько человек не смогли поехать, а проживание и питание уже оплачено.