Первые опыты

И на физике.

Но он там был. Снова, снова и снова. Потому что он вернулся.

Возвращение Маркуса превзошло скандал с Мисс Хайацинт Анастасией Вэллис. Все утро все задавали себе вопросы: почему известный всей школе наркоман оказался в наших классах для одаренных учеников? Почему Мистер Съем-пончик не с «отбросами», к которым он принадлежит? Почему на нем рубашка и галстук?

Конечно, никто не осмелился открыть рот, чтобы спросить его. И наши учителя не помогли нам ни в чем. Как только они узнавали о его присутствии во время переклички ( Сара Д’Абруцци… Джессика Дарлинг… Маркус Флюти…), они тут же делали вид, что не замечают его. А Маркус просто тихо и загадочно сидел на своем месте. Он знал, что чем дольше он будет держать рот на замке, тем больше обрастет мистификацией история его возвращения в школу. Я даже не могла взглянуть на него, не то что поговорить. Если бы я взглянула на него, то, наверное, у меня начались бы нервные подергивания туловища «А-ля пляска нового святого Вита».

То, что в алфавитных списках мы следуем друг за другом, — гарантия того, что он будет сидеть за мной на всех уроках и я смогу почувствовать затылком его обжигающий взгляд. Я так сильно чувствовала этот взгляд, что клянусь, он пытался рассказать мне свою историю телепатически: « Я вернулся, подруга. Я же говорил, что не донесу на тебя». Я не реагировала ни на один сигнал, посылаемый им. К концу третьего урока стало ясно: Маркус не собирается говорить со мной. Я оценила его осторожность и понимала, что он хочет защитить меня. Но так как Маркус сидел совсем рядом, то все время испытывала мучение, как человек, которому под ногти загоняют бамбуковые палочки. Особенно потому, что он не переставая ударял по стулу ногой, от чего тот трясся весь день.

Сара злилась на себя, что она пропустила два самых больших скандала в Пайнвилльской школе. Поскольку «Нью-Йорк Таймс» раскопала историю про Мисс Хайацинт Анастасию Вэллис вместо Сары, она решила взять инициативу в свои руки и разузнать все о возвращении Маркуса. Если она не восстановит свою репутацию человека, знающего все и обо всех, и к ленчу не добудет сведений о Маркусе, ей придется выбрать себе еще какое-нибудь внеклассное занятие помимо сплетен. Иногда полезно иметь Сару рядом из-за того упорства, с которым она пытается разузнать новости. Но даже Сара не может обеспечить меня информацией, нужной мне больше всего: что было написано в записке в форме рта.

— О мой бог! Вы не поверите в это! — сказала она. — Мистер Съемпончик, цитирую — гений — конец цитаты.

Очевидно, сложная философия Маркуса, которой он объяснял свои попытки саморазрушения, сбила с толку специалистов в Мидлбери. Поэтому они заказали сотню тестов для проверки умственных способностей, чтобы проверить, одаренный ли он или ненормальный. Оказалось, что первое. То количество очков, которое он набрал, свидетельствовало о том, что он относится к двум процентам населения, обладающим самым высоким интеллектом. Специалисты пришли к заключению, что ему неинтересно в школе, вот почему он обратился к наркотикам. Просто ради развлечения. При поддержке офицера полиции, на попечении которого находился Маркус, мистер и миссис Флюти обещали школе большие неприятности, поскольку учителя незаслуженно приклеили ему ярлык трудного ребенка еще в начальной школе и тем самым не позволили ему развить многочисленные способности. Администрация испугалась и позволила ему вернуться обратно в школу, определив его в классы для одаренных детей.

— Думаю, он не долго будет нас беспокоить, — сказала Сара самодовольно.

— Почему? — спросила я, несколько озадаченно.

— Если его уличат в каком-либо противоправном действии, то выгонят.

— А почему ты считаешь, что он будет этим заниматься?

— Посмотри на вещи реально, — сказала Мэнда. — Ты думаешь, он станет правильным мальчиком и из наркомана превратится в стрейтеджера просто ради удовольствия сидеть рядом с нами весь год на занятиях по физике?

— Может быть, он так и сделает, — ответила я Мэнде, надеясь, что это будет правдой.

— Джесс?

— Да?

— Па-лраа-шу тебя.

Па-праа-шу тебя. Попрошу тебя, Маркус. Ну, пожалуйста, Постарайся, если не ради себя, то ради меня.

Седьмое сентября

За последнюю неделю я получила не меньше двух десятков электронных сообщений от [e-mail]. Я отправила их все в корзину, не открывая. Любое сообщение от Мисс Хайацинт Анастасии Вэллис более вероломное, чем компьютерный вирус «I love you».

Всякий раз, включая компьютер, надеюсь, что помимо ежедневных сообщений от Хоуп в моем почтовом ящике появится письмо от отправителя [e-mail]. зашифрованное, но очень важное. Что-то вроде…

Понятия не имею, вроде чего. Я не могу залезть в голову к Маркусу, чтобы понять, о чем он думает. Вот почему я не слышу, что он говорит в моих снах. В течение прошедших нескольких ночей я вижу один и тот же сон. Начало одинаковое: мы с Маркусом сидим рядом на кушетке в комнате медсестры. Его рот двигается. Он говорит что-то, но я не могу расслышать, потому что шум заглушает его.

Шум тоже часть сна, который меняется от ночи к ночи. Первый раз — это футбольные фанаты, кричащие: ПАЙН-вилль! ПАЙН-вилль! ПАЙН-вилль! Второй раз — это стерео, передающее попурри из разных хитов первого диска Бэкстрит бойз: «Пока ты любишь меня», «Все, что имею, отдаю тебе», «Не играй с моим сердцем». Прошлой ночью это были разные шумы и звон колокольчика с набережной.

Дело в том, что если и есть какое-либо секретное послание, мне не суждено найти его. И он определенно не собирается говорить мне, что там было написано. Прошло только два дня, но я знаю, что так будет до конца года или так долго, пока Маркус не совершит какое-нибудь правонарушение.

Десятое сентября

Будь осторожен в своих желаниях.

Из всех моих причудливых фантазий почему только эта сбылась?

После того как все лето я засыпала, как только голова касалась подушки, мне потребовалось меньше недели в школе, чтобы бессонница снова вернулась. Даже принимая во внимание то, что идут первые недели учебы, все равно со мной творилось что-то странное. Каждую ночь я лежала, широко раскрыв глаза, пытаясь угадать, какое еще шокирующее событие произойдет: вариация на тему, что плохих событий всегда бывает по три.

Сегодня вечером я получила ответ.

Три часа тридцать минут утра. Я поняла, что не смогу заснуть до восхода солнца, поэтому решила побегать в темноте. До этого я много раз поступала так, но только не на каникулах.

Как обычно, это принесло мне облегчение. С каждым шагом я спокойнее воспринимала все то, что происходит со мной.

Может быть, поэтому должно было случиться нечто ужасное. Я успела отбежать довольно далеко от дома, когда это произошло. Я споткнулась о корень дерева, вылезший из земли и перегородивший дорожку. Точно так же как я представляла это себе прошлой весной, только поблизости не было папы, который должен был ударить меня велосипедом.

О, на помощь.

Боль в лодыжке была ужасной. Вряд ли на этот раз мне поможет перекись водорода.

Я в буквальном смысле прыгала домой на одной ноге, как ребенок, играющий в классики. Слезы лились из глаз всю дорогу. Впрыгнув через боковую дверь, оказалась дома, позвала на помощь. Родители, ковыляя, спускались по лестнице в пижамах. Они запаниковали, увидев меня сидящей на полу на кухне с лодыжкой, распухшей, как синий воздушный шар. В голову им пришли странные мысли — меня украли и избили или еще что-то в этом роде. Когда я объяснила сквозь слезы, что никто мне не причинял вреда, а просто я выскочила из дома, чтобы глубокой ночью побегать одной, они ударились в панику по-настоящему.