Первые

– Привет!

Знакомый голос растягивал последний слог.

– Поздравляю!

Официант разглядел в толпе богатых гуляк Меланию. Слишком короткое платье, слишком тонкие каблуки, слишком завитые волосы, слишком много воздушных шаров в её слишком худой руке. Нет, Паша не разрешил лицу скривиться. Морщился внутренностями. При виде Мелании его всегда окунало в чувство безысходности. Ещё ныл живот, казалось, что кишечник достают изо рта, наматывая на кулак.

– Ну наконец-то, – ресторатор хотел проворчать, но физиономию раздавило улыбкой.

– Бежала со всех ног, – сестра поправила кудрявую гриву.

Ярослав не мог оторвать взгляд от шариков. Трогательный. Но всё равно Великий. Паша отметил. Это даже правильно, что у сильных бывают слабости. Хотя нет, паж мысленно цокнул. Не бывает – находят, сильные специально находят себе слабости, чтобы на контрасте чувствовать себя ещё сильнее.

– Как твои пробы? – опомнился ресторатор.

– Пробы? Отлично.

– Ты прошла?

– Ну конечно! А ты сомневался?

– В тебе нет! В порядочность Артёма не верил.

– Как видишь, он смог её отыскать в своей телепродюсерской шкуре. Должна заметить, не такая уж она и толстая. Так, шкур"eнка, снимается на раз-два, как шелуха со старого лука.

– Слушай, ну супер. Но если моя помощь нужна…

– Я помню, ты всегда рядом! – она чмокнула брата в щёку, выдернула из воздушного букета зелёный шар и отпустила его в небо.

Паша едва заметно качнул головой. Она врёт. Определённо врёт. Ни на каких пробах она не была. Опять кинула Ярослава ради своих тусовок. А он ведь всё это ради неё. Паж обв"eл бесстрастными глазами территорию. Из-за неё «Milasha». Камыши эти полудохлые и лягушки полуживые. Ей так, видите ли, хочется.

– Павел, – официант вздрогнул: застали врасплох, к тому, что его посчитали человеком, он был не готов.

– Да… Я вас слушаю.

Ева нервничала. Неловко сжимала кисти. Ему очень хотелось взять её ладони в свои руки, чтобы она так не делала. Не сжимала эти хрупкие кисти. Они же могут сломаться. Ещё он хотел её поцеловать. Но для этого сначала нужно взять её ладони в свои руки.

– Павел, вы меня простите, пожалуйста, но…

– Да ну что вы, – растерялся официант.

Конечно, он знал Еву. Знал её мужа. Знал, как эта семья отличается от всех этих… остальных. Однако привыкнуть к манере её общения не выходило. Врут, не к хорошему быстро привыкаешь. К хорошему вообще не привыкнуть. Не успеешь. Если оно и обдаст твои мысли нежным дыханием, следом по башке обязательно шарахнет то, к чему ты давно уже привык.

– У меня такая слабость, – тихо сказала она. – Голова кружится. Я хотела выпить таблетку, но не смогла найти простую воду. Вы не могли бы…

– Я сейчас.

На этот раз он не исчез. Он бросился со всех ног, чтобы перевернуть верх дном всю кухню, весь ресторан, территорию… Если будет надо. Надо не было. Не теряя в скорости, он вернулся с бутылкой минералки. Её любимой. Он помнит.

– Ой, спасибо!

Она невозможно красиво улыбается. На это сложно смотреть. Потому что она всё равно улыбается не тебе, даже когда рядом больше никого нет. Нет его.

Конец ознакомительного фрагмента.