Первый Джин

Машина покинула город. Остались позади последние дома. Проехали опустевшую заправку. Дальше была развилка, с поворотом, ведущим к ферме Линштайнов. У обочины стояли «бентли» и «бмв».

Майк тяжело дышал. Перед глазами до сих пор стояла картина с окружившими их мангулами. Лицо все было мокрое от пота.

– Ну что?– задал он вопрос Артуру,– Едим к вам на ферму?

Артур казалось, не слышал ни чего и ни кого. Он сидел, подавленный и убитый своим горем. Он едва сдерживал слезы. Потерять жену, с которой он прожил почти двадцать лет…

Школа находилась сразу за площадью. А рас мангулы были на площади, то ответ напрашивался сам собой. А ведь, в школе были еще дети помимо его жены.

Майк кинул на него взгляд. И понял, что будет лучшим немного помолчать.

Рядом остановилась машина Ли Джонса. Потом подъехал джип Джасира. Все вышли из машин, с оружием, озираясь по сторонам. Двигателя не глушили.

– Папа!– закричал Феликс, бросаясь в объятия отцу.– Слезы душили его и рыдания сотрясали плечи. Артур судорожно сжал крепко сына и не в силах больше сдерживаться, разрыдался сам.

– Папа,– плакал Феликс,– Почему, почему? Мы не успели. Господи, мама…

– Ах, сын, сын!– хлопал по плечу Феликса отец. Он прижал его к себе, дрожа от нервного напряжения,– Эти твари…– Артур даже боялся представить в голове картину, в которой мангулы раздирали на части его жену.

– Пап, а может, она живая?!– с надеждой в голосе проговорил Феликс, поднимая голову и заглядывая в мокрые глаза отца.– Может, она спряталась, где нибудь. Она выжила…

Внутренний голос подсказывал Артуру, что жены больше нет в живых. У них была невидимая связь, которая бывает лишь у людей, проживших очень долгое время друг с другом и хорошо друг друга понимавших и чувствовавших. И Феликс почувствовал это. Почувствовал то же самое, что и его отец. Глэдис стояла рядом, до боли кусая губы и мучаясь от того, что не могла ни чем помочь своему другу.

– Я очень соболезную вашей утрате,– раздался голос Джасира,– Но…оставаться здесь очень опасно. Нам надо ехать.

– А вдруг, мама живая,– выкрикнул Феликс, и голова его уткнулась отцу в плечо.

– Даже если и так,– покачал головой Джасир,– То, все равно, мы не сможем вернуться обратно. Прости.

– Да поехали уже,– подошел Ли Джонс,– Или хотите, что бы нас тут всех сожрали?

– Все…все,– Артур не сильно оттолкнул от себя сына,– Иди, садись в машину. Мы тут не можем долго стоять. Надо доехать до фермы,– Артур повернул лицо и его заплаканные глаза посмотрели на Джасира,– У меня в сарае много бензина. Заберем его. Да и так. Некоторые вещи, включая еду, тоже стоит прихватить.

Феликс молча направился к джипу, где его обняла Глэдис. Юноша плакал, не стесняясь ее, уткнувшись в ее плечо.

За несколько минут долетели до фермы. На то, что бы собрать пожитки и погрузить все в багажник джипа ушло пять минут. Глэдис стояла возле машин, с тревогой наблюдая за дорогой. Нервы у всех были на пределе. Если сюда сейчас нагрянут те твари, то живыми уйти отсюда у людей шансов практически не было.

– Майк, Терри, помогите донести канистры,– кричал Ли Джонс.

Канистры с трудом подняли и поставили в багажный отсек джипа.

– Ну, вот и все!– Артур в последний рас кинул взгляд на ферму – дом, сарай- мысленно прощаясь со всем этим дорогим ему, и с таким большим трудом, годами построенным миром. Все это теперь вдруг стало не нужным, без Молли, рухнувшим как песочный домик.

Все расселись по машинам. Артур сел рядом с Джасиром.

– Куда едим?– спросил он .

– Не знаю точно!– ответил аль Гази. – Пока что, двинем на юг.

«Бентли» Бульдога остановилась рядом.

– Куда теперь?– бросил он, перегнувшись через сидящего рядом Терри.

– В Торонто!– подумав, ответил Джасир. А там уже решим. Езжайте за мной.

Машины быстро сорвались с места, домчались до перекрестка, свернули направо, и вскоре очутились на трассе. До Торонто было рукой подать. В голове Джасира сидела лишь одна мысль: удастся ли расшифровать то, что было написано в древнем манускрипте. Шкатулка лежала на заднем сидении, рядом с Феликсом. Там же, прижавшись к нему, сидела Глэдис. Стив сидел, глядя в темное окно. Отрешенность и нахмуренный лоб сделали его намного старше своего возраста. Джип оставил позади отметку « Торонто- 20 км».

НЕД БИКЕНС

Несколько дней они просидели в здании администрации, почти без еды, без какой либо надежды на спасение и в страхе за свою жизнь. Тридцать девять человек, из которых одиннадцать женщин и пятеро детей.

На улице было пустынно. В щель между плотно сдвинутыми, темными занавесями люди часто выглядывали на улицу. За двойным рядом звуконепроницаемых стекол, не было слышно тех душе раздирающих криков, которые, на протяжении всех этих дней разносились по всему городу, и то с одной улицы, то с другой. Никто ни чего понимал. Вопросы сыпались со всех сторон. Особенно, после того, как все стали замечать, с какой быстротой вдруг стал меняться ландшафт города. Асфальт начал трескаться повсюду, и это было заметно, невооруженным взглядом. Что-то зеленое, похожее на траву начало выползать из него наверх. Бикенс часто слышал, как вскрикивали женщины, стоявшие у окна. А он сидел и думал о том, стоит ли говорить им всем о том, что на самом деле происходит в Бостоне. Как повлияет на них новость о том, что в городе появился страшный демон с рогами, которого невозможно убить…

–Где военные?– слышал он часто.

– Что происходит? Почему бездействуют власти? …

Оставив на входе, внизу четверых сторожить дверь, Нед Бикенс с остальными людьми устроил собрание наверху, в помещение с железной дверью.

Надо было решать проблему с едой, которая почти закончилась. Тянуть те жалкие крохи, которые еще остались, становилось все сложнее. Да и помимо еды хватало чисто психологической нагрузки. Жить в постоянном страхе за завтрашний день, тем более, когда несешь ответственность за кого-то, все это начинало сводить с ума.

Был полдень. Нед Бикенс стоял в самом центре круга, который образовали собравшиеся люди, сидя прямо на полу, вокруг полицейского. Капитан был не брит, имел уставший вид и помятую одежду. Изгои и другие, новые, появившиеся недавно монстры перестали показываться, но, тем не менее, выходить на улицу ни кто не решался.

– У нас скоро начнется голодание!– жаловались женщины. Дети постоянно плачут. Мыто можем еще потерпеть, а вот как вы им объясните?

Вся еда, которая была в административной столовой, была поделена на не большие порции и выдавалась два раза в день, утром и вечером. Детям, естественно отдавали больше.

Когда Изгои и крысы начали свое кровавое шествие по Бостону, и началась паника, несколько женщин, гуляющих со своими детьми, или просто шедших куда-то с ними, в поисках убежища забежали в здание администрации. Теперь они сидели тут же на стульях, уставшие поникшие, выказывая свое недовольство, по поводу бездействия мужчин. Самая живая из них, по имени Пола, толстая, высокого роста, в обтягивающих, не по фигуре джинсах, с короткой стрижкой под мальчика, кудахтала больше всех. Ей было лет тридцать, наверняка одинокая, она носилась словно курица вокруг своего семилетнего, бегемота образного сыночка, больше всех переживая, что ее малыш скоро упадет в обморок от недоедания.