Первый

— Тот второй твой подарок мне понравился больше, — заключает гонщик.

Надо бы привыкнуть к тому, что рядом с ним мне придётся не единожды испытывать смущение, но пока не совсем получается. Лицо пылает ещё больше, а сделать вдох не представляется возможным. Андрей же смотрит с иронией, словно его забавляет вся эта ситуация, в том числе и я сама.

— Не красней, — просит с лёгкой улыбкой, которую тут же прячет. — Нет, правда понравился. До этого почему-то думал, что передо мной такая себе девочка-ромашка, а на деле оказалось иначе. Я удивлён.

Заёрзав бёдрами на диване, я всё же подхватываюсь с места и подхожу к кондиционеру. Беру в руки пульт, настраиваю обдув на несколько градусов ниже. Общение в реабилитационном центре и здесь, в неформальной обстановке, резко меняется, отчего становится жарче.

— В каком-то роде я и есть девочка-ромашка. Наверное.

— В каком-то роде? — переспрашивает Андрей. — Это в каком?

Я бросаю на него быстрый укоризненный взгляд, снова настраиваю кондиционер, который уже давно холодит тело.

— Тогда… в больнице — своими выводами ты попал чётко в цель.

Когда обозвал меня неумелой целкой, — добавляю про себя.

Бакурин хмурится, вспоминает. Затем едва уловимо усмехается.

— Понял. Что же, ты быстро учишься, Жень.

Я закатываю глаза и… Боже, мечтаю провалиться сквозь землю.

Глава 22

Андрей неожиданно предлагает выпить что-то покрепче минералки, не торопясь выбираться из этой комнаты в реальный мир.

Сначала я категорически отказываюсь, потому что одного коктейля мне более чем достаточно, но гонщик активно настаивает.

— Давай, Жень. За моё здоровье, — с усмешкой произносит.

— Ты знаешь, на что надавить, — качаю головой. — Ладно, за здоровье обязательно выпью.

Бакурин поднимается с кресла, подходит к мини-бару. Его движения быстрые, нервные. Он недовольно перебирает предложенный ассортимент алкоголя и брезгливо осматривает пузатые бокалы для коньяка. В какой-то момент мне кажется, что передумает.

— Не видела — здесь есть телефон? Как вообще связаться с администрацией?

— Нет, но зачем? — удивлённо жму плечами. — Алкоголя в холодильнике навалом, а большего и не надо.

— Ты не голодна?

Улыбаюсь, отвечаю — нет. Сначала я сидела, словно натянутая струна, и остро реагировала на каждое слово Бакурина, но позже, когда осознала, что ему банально нужна моя компания, попыталась расслабиться. Вроде бы получилось.

— Доставай вино и коньяк, — воодушевлённо предлагаю. — На нижней полке есть шоколадка.

Бакурин отворачивается, а я неотрывно любуюсь им сзади.

Праздник получился ужасным. И это довольно несправедливо — получать от судьбы удар за ударом.

— Я пока натру бокалы, — произношу чуть тише. — Так, что блестеть будут.

Переступив порог ванной комнаты, открываю кран. Если часом ранее помещение казалось мне отвратительным и тесным, то теперь ничего — терпимо. Главное, не думать о том, сколько людей ежедневно трахается в ВИПках.

Когда возвращаюсь в комнату, Андрей как раз откупоривает бутылку вина. Не самого дорогого, но я непривередлива. Тем более пить много не собираюсь — буквально пару глотков, чтобы не обидеть именинника.

Сев на диван, тянусь к шоколадке и опускаю в рот маленький кусочек. На самом деле я всё же приврала — желудок сводит от голода, вот только мне не хочется лишних телодвижений. Проще оставить всё как есть и не впускать сюда никого постороннего.

Гонщик садится напротив, вальяжно располагается в кресле. Протягивает бокал с белым вином. Когда я принимаю — тут же разминает травмированную руку, неприятно поморщившись. Вряд ли Андрей захочет об этом говорить, но меня действительно волнует, насколько хорошо заживает перелом.

— Я совершенно не умею толкать тосты, — откашливаюсь после недолгой заминки.

— Да брось, — отмахивается Бакурин. — Не так давно ты облизывала мой хуй, хотя тоже не умела, а это — точно не сложнее.

Он выжидающе смотрит, отстукивая пальцами по подлокотникам. Стоит ли говорить, что после сказанных слов моё лицо наверняка приобретает багровый оттенок? По крайней мере, по ощущениям — точно не светлее.

— Так, хорошо, — шумно выдыхаю, стараясь взять себя в руки. — Андрей, я хочу выпить за твоё здоровье, ведь полностью восстановиться физически — первостепенная задача. Впереди, я уверена, участие в Чемпионате мира по ралли — самом престижном и авторитетном соревновании, где ты порвёшь всех и каждого на своём мегабыстром Subaru.

— Ты меня пугаешь, Жень, — слегка приподнимает брови гонщик. — Откуда такие познания?

Пожав плечами, пригубляю вино. Что тут ответить? Что я, ранее никогда не интересовавшаяся гонками, залипла на нём и перешерстила всю возможную информацию? Что видела все до единого архивные интервью и соревнования с его участием? Что в курсе о контракте с Subaru, подписанном на три года?

— Плохой тост? — перевожу тему.

— Отличный, — кивает Андрей. — Только пей до дна.

Послушавшись, я опрокидываю бокал и вливаю в себя всё его содержимое. Алкоголь обжигает горло и тут же ударяет в голову. Вскоре я чувствую лёгкость в теле и слабое головокружение.

Не успеваю опомниться после первого тоста, как Бакурин наливает новую порцию. Потом ещё. И ещё. Сам он пьёт коньяк, но при этом абсолютно не хмелеет. Пока я болтаю обо всём на свете, скрашивая праздник — с интересом слушает и задаёт уточняющие вопросы, словно ему на самом деле интересно.

— У нас все врачи, — поясняю, почему выбрала именно медицину. — За пять поколений до и за много после. Бабушки, дедушки, дяди, тёти, братья и сёстры.

Я загибаю пальцы и упоминаю всех-всех-всех. В том числе и маму, которая работает косметологом в Италии.

— И что — никак нельзя отклониться от курса? — хмуро спрашивает Андрей.

— О, нет. Что ты! Папа сказал, если я не поступлю в медицинский — он откажется от меня. Вроде бы шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды…

Андрей тянется к бутылке вина. Я закатываю глаза и пытаюсь протестовать, но под его напором в очередной раз сдаюсь.

— Замуж тоже пойдёшь за врача? — интересуется гонщик.

— Пока не думала об этом.

— Но папа считает, что да?

В какой-то момент я ловлю пренебрежение в голосе Бакурина, которое он даже не думает прятать. Слабое, едва уловимое, но оно точно есть. Кажется, Андрею не нравится мой отец. Впрочем, это взаимно.