Пещера
Шрифт:
Но Аглая Степановна сказала, как отрезала:
– Я не виду приемов!
Но как же тогда к ней – миль пардон – попадали все эти пациенты.
– Рожами мы, значит, не вышли, – объяснила землякам Верка, – Заплатить столько не может, сколько она спрашивает. Есть другой вариант – сбрен-дить окончательно и забом-жевать. От тогда будет самое то, правда нас не по коттеджикам расселят, а по палатам запрут. Может, кому по блату достанется цепь потолще, миска больше.
О том, что у Аглаи есть внучка, выяснилось совершенно неожиданно. Профессорша позвонила директору школу и попросила записать девочку в шестой класс. У директрисы не возникло никаких возражений до той поры, пока
Директриса оторопела:
– Но как же так? Это первый подобный случай, прежде я с таким не сталкивалась. Может, девочку нельзя в обычный коллектив, ей нужна спецшкола?
Когда Аглая Степановна начала говорить, тон у нее был такой, что директриса сама почувствовала себя первоклассницей.
– Несколько лет назад мои дочь и зять трагически погибли. Рита – моя единственная внучка, и мне трудно было отпустить ее от себя. Я занималась с ней сама. Если вы считаете, что моих знаний недостаточно, чтобы помочь девочке освоить программу пятого класса…
– Что вы, что вы…, – залебезила директор, – Вы только поймите, мне надо оформить все это документально… Я позвоню в районо.
– Звоните, – разрешила Аглая Степановна.
Вопрос решился мгновенно – директриса была удивлена. Никаких препятствий, никаких проволочек.
Учителя тоже насторожились, особенно классная руководительница. Как еще Рита вольется в коллектив? Но и тут все прошло гладко. Рита повела себя просто – совершенно не как выскочка, не как внучка известной личности. Она давали одноклассникам списывать «домашку», охотно играла в те же игры, что и ребята, без капризов ела в школьной столовой – съедала все до капельки.
Единственным увлечением, выделявшим ее среди остальных ребят, была тяга к «ужастикам». Ее воображение напоминало горящую печку, и топливо годилось любое – от детских историй вроде «желтой тумбочки» и «черной руки» до романов Стивена Кинга, которые Рита читала взахлеб.
На этой почве она и подружилась с Андреем, у девчонок в классе были совершенно другие увлечения. Рита приносила мальчику книги или пересказывала прочитанное, а он показывал ей те места в округе, о которых жители рассказывали легенды. Они вдвоем и место это отыскали, меж корней старой ели. Шли летние каникулы, и Андрей был предоставлен сам себе, да и Риту отпускали до самого вечера.
И вот она собиралась рассказать ему о самом страшном месте на земле
Андрей уже наслушался от нее немало страшилок. И о замке Дракулы, и о жуткой Кашкулакской пещере, где приносили в жертву животных и даже людей.
– Ты представляешь, – Рита водила пальцем по песку, рисуя на нем спирали, – Это началось аж в тринадцатом веке. Аббат по имени Генрих, которого чешский король послал в Святую землю, привез назад немного земли с Голгофы. И рассыпал ее по кладбищу своего аббатства. И после этого все, кто там поблизости жил, захотели, чтобы их похоронили именно тут. А потом начались эпидемии чумы, и еще в Средние века люди всегда воевали. Короче прошло время, и кладбище сделалось просто огромным.
А когда начался пятнадцатый век, тут построили большой прекрасный собор, и возле него сделали усыпальницу. И один полуслепой монах стал выкапывать останки людей из могил и складывал кости вот в эту вот усыпальницу.
Столетия спустя, монастырь закрыли, и земли эти купила одна богатая семья. И новые хозяева наняли резчика, чтобы из груды костей он сделал что-то красивое. Вот и получилось это место, которое называется костница. Представляешь, там целые груды их… И даже огромная люстра, которая свисает с потолка,
сделана из костей и черепов….Слабо было бы там остаться на ночь?– А ты сама там была и все это видела? – спросил Андрей.
– Не-а, – вздохнула Рита, – Меня еще никуда заграницу не брали. Бабушка ездила. Она мне оттуда всякого-разного привезла. И шкатулку, которая сделана – прикинь – из кости. Не из человеческой конечно. Не знаю, из чьей…И если ты никому не скажешь, то я….
В воздухе повисла пауза на несколько мгновений.
– Когда я лишнего трепался? – по тону Андрея было понятно, что он вот-вот готов обидеться.
– Тогда я завтра покажу тебе один секрет. Тайник, о котором никто не будет знать, кроме нас с тобой.
И Рита не обманула. Обычно Андрей встречал ее неподалеку от больничной ограды. И у девочки терпения не хватило ждать, когда они отойдут подальше. Она достала из небольшую шкатулку изящной резьбы, и протянула другу:
– Попробуй найти секрет сам.
Андрей медленно осматривал вещицу, пытаясь понять, о чем говорит Рита. Неведомый мастер уделил своей работе много времени. Так точно и верно были отделаны каждый лист, каждая ягода винограда. И хищная птица на крышке, казалось, сейчас посмотрит тебе прямо в глаза. Мальчик открыл шкатулку – она была пуста. Он пожал плечами и протяну вещицу Рите – мол, сдаюсь.
– Я тоже не сразу догадалась, – сказала она в утешенье, – Смотри.
Она перевернула костяную коробочку:
– Вот на эту гроздь винограда нажимаешь, выпуклую и…
Открылась вторая крышечка, и совсем маленькое пространство под ней. Андрей был разочарован:
– Ну и что? Сюда ничего толкового и не спрячешь…
– Я всё себе представляю, а – задумчиво сказала Рита, – Для чего это сделано, и что тут хранили. Может быть, какая-нибудь дама держала тут кольцо с бриллиантом. Или тут можно было таить от других яд…
– А она старинная, шкатулка эта? – трезво спросил Андрей, – Ты поглянь, есть там дата, когда ее сделали? Может ее вчера вырезали, чтобы туристам продать.
Но Рита так убежденно покачала головой, точно она была уверена в таинственной судьбе шкатулки. Но, видя, что приятель не разделяет её очарованность этой вещицей, она перевела разговор и больше о шкатулке не упоминала.
Время шло так, как это вообще бывает в юности – учебный год кажется бесконечным, а тут хлоп – и летние каникулы. И ты уже в седьмом, восьмом, девятом классе. Те, кто предрекал, что клиника Аглаи Степановны просуществует недолго – в конце концов, тут же не избавляют от онкологии и даже не делают новую красивую «морду лица», все эти люди просчитались. Нет, количество пациентов не прибавлялось, но, видимо, те, кто тут лечился, отбирались тщательно не только по диагнозам, но и по уровню доходов. Это – что касалось обитателей коттеджей. Оставалось недоумевать, почему профессорша, вместе с тем, продолжает держать еще и «богадельню» – в корпуса время от времени привозили разных маргиналов.
Поселок потерял интерес к уединенной клинике по соседству. Ни на работу туда не устроиться, ни в меценатстве профессорша замечена не было. Надеялись было, что она выделит какие-то деньги «на общее благо» – ну там, Дом культуры поможет отремонтировать или подарки школьникам к Новому году закупит. Но когда ей деликатно на это намекнули – Аглая Степановна сказала, что все доходы клиники до копеечки идут на научные разработки, поэтому – никакой благотворительности. И со временем поселок будто вычеркнул неприветливую соседку из своей жизни. Путь занимается ос своими психами, чем хочет. Ладно, хоть не какой-нибудь металлургический комбинат, природу не отравляет. Пусть существует, как хочет.