Пещера

Андрей сунул мужику лишнюю тысячу, и тот подобрел еще больше.

– Вы это… когда назад надумаете, позвоните, я за вами приеду.

– Спасибо, – сказал Андрей, – Нас это устраивает.

Оставшись одни, Андрей и Рита долго слушали звуки леса, пытались уловить близость людей. Ничего. Шум листьев, гул сосен и пенье птиц.

– Попробуем пробраться к озеру, минуя дорогу? – спросил Андрей.

– Вообще-то нам нужно подобраться как можно ближе к ограде, но так, чтобы нас пока не видели. С дороги во всяком случае сворачивать придется. Пошли.

Рита поправила на плечах ремни рюкзака, и невольно задела грудь, которая ныла и тяжелела, несмотря на все лекарства, которые молодая женщина пила. Очень хотелось заплакать, но какой смысл был в этом? Рита лишь сильно-сильно закусила губу, чтобы одна боль перебила другую.

Андрей шел впереди. Наугад, без всякой тропы.

– Нам нужно просто спускаться туда, где ниже. – Рита прислушивалась на ходу к тому, что говорил муж, – Тогда выйдем к озеру.

Они не рассчитали чуть-чуть, наткнулись на ограду, но лишь немного нужно было пройти вправо, и она закончилась. От этого места до озера они дошли минут за десять. Сразу заметно было, что тут давно никто не бывал – сквозь песок на пляже пробивалась трава. И не было никаких следов присутствия человека. Ни остатков костра, ни даже брошенной бумажки… Противоположный берег озера, поросший лесом, тоже был пустынен.

– Сейчас разобьем палатку, – Андрей оглядывался, выбирая подходящее место, – Если нас тут накроют – что очень вряд ли – мы просто приехали отдыхать. Не знали про запрет.

– Не то ты говоришь, – лишь сейчас, при свете дня, стоя в двух шагах от Риты, Андрей заметил, как она в действительности исхудала. Остались одни больные, измученные глаза, – Это не нас будут спрашивать, это мы пойдем задавать вопросы. Иначе – зачем мы здесь.

За мелкими делами – пока ставили палатку, кипятили на костре воду, готовили ужин, они условились, что ночью отправятся к ограде, обойдут ее по периметру, попробуют все рассмотреть. Даже если завтра они отправятся «прямо в пасть к тигру», то есть постучат в ворота и потребуют, чтобы их впустили, надо заранее знать – как это место охраняется, и легко ли будет отсюда сбежать. Рита по опыту знала, что оказаться внутри бывает легче, чем выбраться назад.

Спать они легли рано, едва успело сесть солнце, убедив друг друга, что силы еще понадобятся. И Рите опять приснился сон. На этот раз она точно понимала, что это сон, потому что Агриппина сидела перед ней, вовсе не страшная, и не таинственная, а точно такая, какой Рита ее видела в последний раз.

– Старая я стала, – женщина сказала это с бесконечной грустью, – И так мне этого не хочется…ну ладно уж. В последний раз.

– Чего тебе не хочется? – спросила Рита.

Сон стал истончаться, она возвращалась в реальность, хотя отчаянно пыталась удержаться за сновидение. Было важно узнать, что хотела сказать ясновидящая.

Рита открыла глаза. В нескольких шагах от палатки стояла неясная фигура, белесая, точно негустой туман. Сквозь нее можно было видеть лес и озеро. Сейчас Агриппина была строгой и даже величественной. Она сделала Рите знак, чтобы та шла за ней.

**

И никуда, кроме как к тому таинственному дому, который им еще и не удалось рассмотреть толком, и не могла привести Агриппина.

Порой Рите казалось, что она теряет ориентир – не было вокруг никого. Ей и так приходилось тяжко – она обзывала себя дурочкой за то, что не взяла фонарик. И с Андреем проститься нельзя было никак – он бы не понял, и не отпустил, заставил бы дождаться намеченного времени, чтобы пойти вместе. А шанс был только сейчас – в этом Рита не сомневалась. И вот она спешила в полной темноте, то и дело задевая за ветки, спотыкаясь, оступаясь в какие-то неглубокие впадины в лесной земле. Но она хотя бы знала, куда идти – те очертания фигуры, которые были чуть светлее, чем тьма вокруг, и воздух там, вокруг них слегка колебался, как это бывает над костром. А потом вдруг это все на какие-то мгновения пропадало, и вот тут-то подступала паника. Рита, задыхаясь, начинала оглядываться, и успокаивалась лишь тогда, когда снова видела это светлое пятно.

Потом она неожиданно уперлась в ограду из железных прутьев, но призрачная фигура повела ее вправо. Через пару десятков метров Рита увидела, что Агриппина уже стоит внутри, по ту сторону ограды. Молодая женщина замешкалась, а потом заметила, что эти вот два металлических прута находятся друг от друга дальше, чем остальные. Можно попробовать протиснуться. С большим трудом ей удалось это сделать, но Андрей бы тут, конечно, не пролез.

Теперь нужно было быть особенно осторожной. Если территорию охраняли те же собаки, которых она помнила, породы фила бразилейро, ее засекут очень быстро. Нет, это не были псы-уби-йцы, но повалить, но держать, пока не подоспеют хозяева – это запросто.

К счастью, тот старый дом, который нужен был Рите, тоже находился недалеко. Пока ничего другого здесь построить и не успели… или не планировали. Освещение было – несколько фонарей, и Рита увидела пять или шесть домиков, из тех что легко собирать-разбирать, и перевозить на другое место.

Старый же дом был совсем иным. Возведенный из серого камня, сейчас, ночью, он казался таким же древним как сам полуостров. То есть сначала был он – на голой земле, а потом лес и все остальное. Конечно, так быть не могло, но Рите пришлось собраться с силами, потому что к горлу тошнотной волной подкатило ощущение кромешной жути.

Нечего было и думать о том, чтобы подняться по невысокой массивной лестнице, ведущей к главному входу. Рита поняла, что, поглощенная увиденным, она опять выпустила призрака из поля зрения. Агриппина же стояла где-то сбоку дома, и силуэт ее теперь отливал зеленым мертвенным светом. Он усилился возле дома, будто именно отсюда призрак получал силу.

Примерно двадцать шагов. Двадцать шагов по освещенной площадке до спасительной тьмы. Рита не умела молиться, ее этому никто не учил. И сейчас она лишь на несколько мгновений сильно зажмурилась, сжала кулаки, а потом метнулась туда, где ее ждали.

А вот теперь призрак был рядом. И всё это происходило наяву, не во сне. Стоило протянуть руку….И это не какое-то лазерное шоу «три дэ». Образ Агриппины был стилизованным – так упрощенно рисуют на могильных памятниках. Но этот зеленый цвет, как болотные огни, но этот холод, что шел от фигуры, это неподвижное лицо, без на намека на мимику. И взгляд – не Риту, а прямо перед собой. Призрак протянул руку, и длинный палец указал на дверь, полуподвальную, которую Рита бы и не заметила. И всё – никого уже не было рядом, и тьма разом сгустилась.

Дверь могла быть заперта, и даже должна была, Рита помнила, как тщательно бабушка относилась ко всему этому. Но когда молодая женщина толкнула дверь – она открылась, и Рита вошла внутрь.

Это было маленькое помещение, что-то вроде площадки, и к изумлению Риты тут был лифт, а еще – вниз вели лестничные ступени. Лифт непременно двигался бы с шумом, и молодая женщина предпочла спуститься по лестнице, стараясь двигаться как можно тише.

Она вспомнила почему-то, что давным-давно, когда она училась в школе, их класс возили на экскурсию, на ГЭС, и на всех произвел впечатление огромный зал, и то место, куда их водили и давали посмотреть, как вертится самая верхняя часть турбины. Риту же заворожил момент, когда открылся лифт, в него вошел один из рабочих, и девочка увидела множество кнопок.

– А самый нижний этаж – это что? – спросила она.

– Это – потерна, подземный коридор.

Почему сейчас это пришло на память? Да, и сейчас она спускалась в подземный коридор, только над головой ее теперь не ревела вода, перемалываемая турбинами, но было что-то еще, более страшное.

Спускаться пришлось глубоко. Снова что-то вроде лестничной площадки. И еще одна дверь. А за ней. За ней Рита увидела длинный узкий коридор, по обеим сторонам которого были установлены решетки. А за ними находились камеры. И в камерах были люди. Это напоминало – может быть – тюрьму, в которой Рита никогда не была, и ей не с чем было сравнивать, разве что с виденным в фильмах.