Песенник

Е. Клячкин Фишка № 2

Я был мальчишка глупенький и темноту любил. Еще любил я девочек и так-то вот и жил. Мы встретились с ней вечером — она была смела: губами ли, руками ли — она меня взяла. Растаял, как конфета, я, влюбился, как дурак. Готов мою неспетую таскать я на руках. Насилу дня дождался я — и вот она пришла… Широкая и плоская, как рыба-камбала. Глаза — как две смородины, а ротик — словно щель. Ой, мама моя, Родина, ой, где моя шинель. С тех пор — к чертям романтику, знакомлюсь только днем. А если выйдет — вечером, то лишь под фонарем. Март 1962

В. Цветков и Ю. Тишкин Заплутали мишки, заплутали…

Ты скучаешь — вата валит с неба, По неделям вьюги и метели. У дороги домики под снегом Будто белые медведи. Заплутали мишки, заплутали! Заблудились в паутинках улиц И большой медведице как маме В брюхо звездное уткнулись. Молоком течет по снегу ветер Обдувая сгорбленные крыши, Будто белых маленьких медведей Мама языком шершавым лижет. Заплутали мишки, заплутали! Заблудились в паутинках улиц И большой медведице как маме В брюхо звездное уткнулись. Ты скучаешь — вата валит с неба, Всю неделю вьюги и метели. У дороги домики под снегом, Будто белые медведи. Заплутали мишки, заплутали! Заблудились в паутинках улиц И большой медведице как маме В брюхо звездное уткнулись.

Ю. Кукин Осенние письма

Потянуло, потянуло Холодком осенних писем, И в тайге гремящий выстрел Ранил птицу и меня. Думал, все во мне уснуло, Не важны ни боль, ни смысл… Защемило, затянуло В печь осеннего огня. Что же делать, что же делать? Постучаться в ваши двери И, как будто от убийцы, От себя себя спасать? Первым к вам войдет отчаянье, Следом я — ваш Чарли Чаплин, Жизнь, как тросточку, кручу я, Сделав грустные глаза. Невезенья, неурядиц Стал замерзшим водопадом. Мне тепла от вас не надо, Не тревожьте водопад! Только осень — листопадом, Только ты — последним взглядом. Я ж просил тебя: «Не надо», — Всё вернули мне назад. Уезжал в зеленый омут, Убегал в волшебный город, И прыжкам сквозь арки радуг Сам себя тренировал. Знал же, знал, что не поможет, Приобрел ненужной ложью Пустоту ночей бессонных И восторженных похвал. Потянуло, потянуло Холодком осенних писем, Желтых, красных, словно листья, Устилающие путь. И опять лицом в подушку — Ждать, когда исчезнут мысли, Что поделать? Надо, надо Продержаться как-нибудь… 1965

М. Ножкин Если зуб разболелся вдруг…

Пародия на «Песню о друге» В. Высоцкого

Если зуб разболелся вдруг, Если боль невтерпеж, так что ж, Ты тогда не кричи — лечи Существуют врачи. Ты к врачу на прием бегом, Прямо в кресло садись — держись, В общем как на себя самого Положись на него. Если врач не мастак, а так. Понимает в зубах, не ах. Если сразу не разберешь, Плох он или хорош! Ты не сразу за дверь, проверь. Не бросай одного его Пусть он даже не в зуб ногой Будешь знать кто такой. Ты врачей не брани, они Хоть кричи не кричи — врачи. Ты не знаешь с каким трудом Получают диплом! Но бывает средь них иной Пусть хоть стаж не ахти какой, Но такому, как он палачу Зуб любой по плечу. И когда ты к нему больной, Пусть он был и хмельной и злой, И твой зуб из последних сил Материл, но тащил! И неважно, что был он груб, И что вырвал здоровый зуб. Ты не сразу поймешь, не вдруг — Это истинный друг.

А. Галич Про маляров, истопника и теорию относительности

…Чуйствуем с напарником: ну и ну! Ноги словно ватные, все в дыму. Чуйствуем, нуждаемся в отдыхе — Что-то непонятное в воздухе. Взяли «Жигулевского» и «Дубняка», Третьим пригласили истопника, Приняли, добавили, еще раза, — Тут нам истопник и открыл глаза. На ужасную историю Про Москву и про Париж, Как наши физики проспорили Ихним физикам пари! Все теперь на шарике вкось и вкось, Шиворот-навыворот, набекрень, И что мы с вами думаем день — ночь! И что мы с вами думаем ночь — день! И рубают финики лопари, А в Сахаре снегу — невпроворот! Эти гады-физики на пари Раскрутили шарик наоборот. Там где полюс был — там тропики, А где Нью-Йорк — Нахичевань. А что мы люди, а не бобики, Им на это начихать! Рассказал нам всё это истопник, Вижу — мой напарник ну прямо сник! Раз такое дело, — гори огнём — Больше мы малярничать не пойдём! Взяли в поликлинике бюллетень, Нам башку работою не морочь! И что ж тут за работа, если ночью — день, А потом обратно не день, а ночь?! И при всей квалификации Тут возможен перекос: Это всё ж таки радиация, А не просто купорос! Пятую неделю я хожу больной, Пятую неделю я не сплю с женой, Тоже и напарник мой плачется: Дескать, он отравленный начисто. И лечусь «Столичною» лично я, Чтобы мне с ума не стронуться: Истопник сказал, что «Столичная» Очень хороша от стронция! И то я верю, а то не верится, Что минует та беда… А шарик вертится и вертится, И всё время — не туда! 1961

Е. Калашников О вреде пьянства на воде

Мы однажды вместе с Васей Отдыхали на турбазе. Я из Волги не вылазил, Я с утрашки долбанул. Что нам рифы, что нам мели! Отдыхали как хотели. Возмужали, загорели, Вот только Вася утонул. Через полчаса с турбазы Притащили водолаза. Разбудили, но не сразу. Он глаза открыл, икнул, И «Тройного» влил в аорту. Сразу видно — парень тертый, Спец, отличник, мастер спорта, Вот только тоже утонул. Прибежал директор базы: Не видали водолаза? Все духи украл, зараза. Всю похмелку умыкнул. Эх, найду, кричит, и в катер. И с разбегу дернул стартер. И умчался на фарватер. Где, конечно, утонул. Ставлю рубль — ставьте стольник — Здесь бермудский треугольник. За покойником покойник. Я как крикну: «Караул!». Из кустов, в одном погоне, Весь в ремнях и в самогоне Прибежал полковник Пронин. Ну, этот сразу утонул. А потом тонули ходко: Врач и повар с пьяной теткой, Рыбнадзор (тот вместе с лодкой). Ну а к вечеру вообще: Два директора завода, Все туристы с парохода, И главно, канули как в воду, Ни привета, ни вещей. К ночи сторож появился. Тот совсем не удивился Говорит — «ты че, сбесился? Глянь на Волгу — вон она. Там намедни посередку Потонула баржа с водкой. Может, сплаваем в охотку?» И нырнул. И тишина.

Б. Пастернак Никого не будет в доме…

Никого не будет в доме, Кроме сумерек. Один Зимний день в сквозном проеме Незадернутых гардин. Только белых мокрых комьев Быстрый промельк маховой. Только крыши, снег и, кроме Крыш и снега, — никого. И опять зачертит иней, И опять завертит мной Прошлогоднее унынье И дела зимы иной, И опять кольнут доныне Неотпущенной виной, И окно по крестовине Сдавит голод дровяной. Но нежданно на портьере Пробежит вторженья дрожь. Тишину шагами меря, Ты, как будущность, войдешь. Ты появишься у двери В чем-то белом, без причуд, В чем-то впрямь из тех материй, Из которых хлопья шьют. 1931