Пешка

И только дойдя до турникета метро и запустив руку в задний карман в поисках моей проездной карты, я поняла, что мой день пошёл на очередной спад. Несколько раз пошарив в кармане и ничего не найдя, я проверила другие карманы. Мои плечи поникли. Этот мелкий мерзавец ограбил меня средь бела дня и скрылся с моей картой и последней десяткой.

Поздравляю, Джесси. Я похлопала по карману пальто и с облегчением обнаружила, что телефон на месте. По крайне мере, дотуда он не добрался.

Тягостно вздохнув, я отвернулась от турникета. С тоской взглянув на поезд, я поднялась по ступенькам и вышла на улицу. Меня ждало долгое путешествие пешком, и если я хотела вернуться домой до темноты, мне надо выдвигаться.

В районе моста мимо меня проехал автобус, и я ухмыльнулась, увидев видео, игравшее на бочине автобуса. Реклама одной из развлекательных программ, гласящая о предстоящем эксклюзивном интервью с пока ещё невиданным Благим принцем. У нас тут дети-фейри живут в канализации и занимаются воровством ради выживания, а страна помешалась на каком-то королевском фейри, который ни дня не страдал в своей сладкой жизни.

Тридцать лет назад случился Великий Разлом, в это время мои родители были ещё детьми. Между нашим миром и миром фейри образовалась трещина, и фейри были вынуждены раскрыть нам своё существование. Поначалу наш мир охватила полномасштабная паника, но как только люди оправились от потрясения, они приняли фейри с распростёртыми объятьями.

Ну, точнее, некоторых фейри. Красивые, бессмертные фейри высшей расы из Дворов, которые выглядели как генетически-великолепные люди, были приняты незамедлительно. Среди них были фейри Королевской касты, и те вмиг стали знаменитостями, и вращались они в высших кругах общества. Низшие расы фейри, такие как гномы, эльфы, тролли и многие другие, жили среди нас. Но жизнь их не была столь проста, как у Высших фейри. Им приходилось бороться с ханжеством и невзгодами, а вот их красивому высшему классу об этом не приходилось переживать.

Мама с папой любили рассказывать мне истории о том, какой была жизнь до Великого Разлома. Мне было трудно представить мир, в котором фейри и магия существовали только в книгах. И старые фильмы, созданные до Великого Разлома, казались мне нереальными.

А вот холодная изморось, начавшаяся как раз в ту самую минуту, когда я достигла середины моста, была более чем реальной.

— Отлично, — пробормотала я, ускорив шаг.

Не то, чтобы это что-то изменило. Ко времени как я добралась до Бруклина, изморось переросла в проливной дождь, и я с трудом что-либо видела сквозь очки.

И когда наше трёхэтажной кирпичное здание показалось в поле зрения, я уже промокла насквозь и продрогла до костей. Я заметила высокую, темноволосую фигуру, выходившую из синего Джипа Чероки чуть дальше по улице. Отец поднял голову, и его улыбка превратилась в хмурость, стоило ему оценить мой внешний вид. Можно было не смотреть в зеркало, чтобы понять, что я напоминала мокрую мышь.

— Даже не спрашивай, — пробурчала я, встретившись с ним на крыльце.

Никогда не умела врать своим родителям, и я не хотела говорить папе, что была на Манхэттене и лишилась своих денег.

Он усмехнулся и последовал за мной в здание.

— Настолько хорошо, да?

Я сердито оглянулась на него, но как только мы вошли в небольшое фойе, из своей квартиры вышла миссис Руссо.

— Патрик, трубы в ванной снова шумят, — сказала восьмидесятилетняя вдова.

Её взъерошенные волосы, убранные в высокую прическу, были, как минимум, на пять оттенков краснее, чем мои рыжеватые локоны.

Папа потёр основание шеи.

— Простите, миссис Руссо. Я посмотрю их завтра, если вам не к спеху.

— Это было бы замечательно, — она тепло улыбнулась ему, а потом, посмотрев на меня, прищурила глаза. — Дитя, ты что смерти ищешь, бегая в таком виде?

Я была избавлена от необходимости ответить появлением коренастого, серокожего гнома с лохматыми чёрными волосами. Он вошёл в главную дверь, толкая велосипед, сразу следом за нами. Он остановился, увидев нас, и поднял руку в приветствии.

— Добрый вечер, — промямлил он гортанным голосом.

— Привет, Горн, — поздоровалось я.

Он приставил свой велосипед к стене у почтовых ящиков и стал проверять свою почту. Он закряхтел, закончив просматривать письма. Отрывисто кивнув нам, он схватил велосипед и покатил его к своей двери. Его квартира располагалась прямо напротив квартиры миссис Руссо.

Если бы он был человеком, поведение Горна показалось бы недружелюбным и грубым. Но вот как гном, он был прямо-таки общительным.

— Какой милый мальчик, — миссис Руссо одобрительно кивнула. — Немногословен, но всегда за меня выносит мусор, — она похлопала папу по руке. — Патрик, какой же ты хороший мужчина, что позволяешь его виду жить здесь.

Миссис Руссо говорила с откровенностью того, кто прожил долгую жизнь и считал, что заслужил право говорить всё что вздумается. Но мы знали, что в ней нет ни капли расизма. Когда она произнесла «их вид», она имела в виду низших фейри, а не только гномов. Многие арендодатели отказывались сдавать квартиры низшим фейри, и по закону имели полное право на это. А это означало, что многие фейри, такие как Горн и тихая парочка эльфов со второго этажа, были вынуждены жить в трущобах и платить непомерную аренду.

Я гордилась тем, что мои родители совсем не похожи на таких арендодателей. Наше здание может и было немного староватым, и обычно требовалось что-то ремонтировать, но здесь были рады всем, при условии, если они не были преступниками. Не то, чтобы криминальные элементы были настолько глупы, чтобы ошиваться поблизости.

Мы с папой ещё несколько минут поговорили с миссис Руссо, а потом поднялись по лестнице к себе на третий этаж. Квартиру напротив нас занимал папин лучший друг, Морис, когда бывал в городе. Он много путешествовал по работе, поэтому его квартира пустовала как минимум девять месяцев в году. И поэтому большая часть этажа была в нашем распоряжении.

Аппетитный запах мясного хлеба поприветствовал нас, как только я открыла дверь квартиры. Мамины мясной пирог и картофельное пюре были моими самыми любимым блюдами и отличным способом восполнить мой фиговый день.

Мама была на кухне. Её волосы, такого же оттенка, как и мои, были убраны в конский хвост, а её очки, как обычно, были сдвинуты на голову. Если бы я хотела знать, как буду выглядеть через двадцать лет, мне достаточно было просто посмотреть на неё. За исключением голубых глаз, которые я унаследовала от отца, я была точной копией мамы, с точностью до россыпи веснушек на моём лице.