Пешки Сдвига

Шатун, вздыхая увесисто, но без ярко выраженной скаредности, добыл из рюкзака энное количество обойм, и слегка подумав, присовокупил к ним две "УРки", и одну "эфку". Протянул всё это Щелкунчику, и принялся закрывать рюкзак.

– А душа у нашего Шатуна - шире плеч.
– Одобрительно-иронично изрекла Лихо.
– Кому - предпоследнее отдаст, а с кого - и последнее снимет. Но, как водится - сугубо по обстоятельствам. Милейший человек, точно вам говорю. Ладно, судари мои - не поминайте мною, если всё-таки что-то было не так.

– Да всё так.
– Раввин смотрел на нее своими, неизменно грустными глазами.
– Если б не вы... Надеюсь, что мы ещё встретимся. Как можно быстрее.

– Мечтать не вредно.
– Сказала блондинка.
– Хотя не могу сказать, что я чувствую какое-то душевное сопротивление, по отношению к этому возможному развитию событий. Всё, нам пора.

Она крепко пожала руку каждому из людей, которые вот-вот исчезнут из её жизни. Вполне вероятно, что - навсегда.

– Бывайте, мужики.
– Книжник хлопнул Щелкунчика по плечу.
– Ебулдыцкий шапокляк не пройдёт. Это я вам гарантирую. До встречи.

"Горыныч" стоял там же, где его и бросили. И выглядел не сильно и пострадавшим, разве что, заднее колесо меланхолично выставило напоказ остатки покрышки, которую кто-то явно пытался изнасиловать в извращённой форме. И ему это удалось. Да стекло на левой задней двери, было испоганено чем-то бледно-лиловым, подозрительно напоминающим прозаическую засохшую блевотину.

– Меняем колесо.
– Лихо поцокала языком, оглядывая повреждение.
– Если предложат на самогон - даже не торгуемся. Если не предложат - тогда руками. На другое колесо.

Громила, цветисто помянув матушку любителя чужих покрышек, полез в багажное отделение. Скоро на белый свет появилась запаска, и необходимый набор инструментов. Алмаз неторопливо принялся откручивать увечное колесо, насвистывая что-то бодрое. И не забывая поглядывать по сторонам, на предмет появления какой-нибудь вражины. Лихо принялась интенсивно скоблить испачканное стекло, своим "Потрошителем", периодически прибегая к неизбежной помощи "такой-то матери".

Через двадцать минут, внедорожник выглядел если не как в лучшие годы своего существования, то, как минимум пригодным к дальнейшему передвижению, безо всяких условностей и натяжек.

– Заводи!
– Скомандовала Лихо сама себе, расположившись на водительском месте.
– Широка страна моя родная. Много в ней, от Сдвига - набекрень. Я к нему, с предъявою канаю. Пусть ответит, крыса, за всю хрень...

– Фу, как пошло.
– Сказал Алмаз.
– Мало того, что плагиат - так ещё и без изящества.

– Суть передана без раскудрявой словесности, зато на всю катушку.
– Блондинка повернула ключ в замке зажигания. "Горыныч" завёлся без малейших нареканий.
– Так и прёт из меня - историческая фраза. Поехали!

Образовавшуюся от первого появления "кишки", длинную и широкую траншею - внедорожник объехал без особого напряжения: благо улица не была перековеркана вдоль и поперёк.

– Сплоховала ты, подруга.
– Алмаз скептически поджал губы, провожая взглядом препятствие, ещё чуть менее суток назад - казавшееся непреодолимым.
– Вчера могла бы и проскочить... И, не было бы всей этой неразберихи, и не пришлось бы тебе бирюзовыми очами мелкую уголовщину пепелить. И Шатун бы без всей этой физкультуры обошёлся.

– Я бы на тебя посмотрела, если бы ты за баранкой вчера восседал. У страха, как ты должен помнить - глазища без определённого размера. А мне было страшновато, признаюсь без стеснения. И к тому же - неплохих ребят выручили. Да и Шатуну - немного физических нагрузок, никогда не помешает. Или я не права?

– В следующий раз - сама побежишь.
– Проинформировал её громила.
– В полной выкладке, так, чтобы и покойный Глыба не придрался...

– Если подопрёт, побегу.
– Лихо старательно-покаянно похлопала глазами.
– И тебя на руках понесу, если такая нужда вылезет. Вы ж, знаете - что я, для вас - всё, что только угодно...

– А "Мурку" можешь?
– Фыркнул Алмаз.
– Прибыла в Одессу, банда из Амура. В банде были урки, шулера... Можно подумать, что в бандах испокон веков были сплошь отличники боевой, и политической подготовки. Банда занималась тёмными делами, и за ней следила ГубЧК. Как говорится - без комментариев. Ведь банды всегда занимались лишь благотворительностью, и давали бесплатные уроки хороших манер. А вот почему ГубЧК, всего лишь следила, зная местонахождение организованного преступного сообщества - и, не пыталась никого арестовать: вот этого, мне не понять никоим образом... Вот если бы она её "искала", то это был бы несколько другой коленкор. Короче - отставить "Мурку".

– А я, и не собиралась. Ни Мурку, ни Шарика, ни чего-либо идентичного...

– Вот и верь тебе после этого.

– Как много человеку, надо для счастья... Видите ли, ему уже мало того, что он сидит в тепле и уюте, а не валяется с простреленными внутренними органами. А ведь Пугач мог и шмальнуть, по своей непроходимой дури-то, и необъятному босяцкому гонору... Стеклорез, как я помню - никогда не промахивается: но вот одна загвоздка - если стреляет первым. А ведь могло получиться несколько иначе. Если бы не чьи-то, почти умоляющие взгляды, капитально проникшие в душу Пугача... Мои, кажется. Или я опять, некоторым образом, излишне выпячиваю свою незначительную роль, в минувших событиях?

– Я всегда говорил, что "скромность" и Лихо - это слова синонимы.
– Алмаз деланно развёл руками, насколько позволяли габариты салона.
– И я с уверенностью могу констатировать - ничего не меняется. Вот только радоваться этому, или - огорчаться, каждый решает для себя сам.

– Послесдвиговая птица Говорун, отличается скоропалительностью суждений, и ярко выраженным желанием - нарваться на очередное сокрушительное поражение в назревающей полемике.

– Так и быть - молчу, молчу. Но только потому, что мне надо выиграть пространство для манёвра. Главный бой ещё впереди. Жди, белобрысая.

– Не вопрос. Подожду.

– Вот и ладненько. Надеюсь, уже недолго.

– Вот за что я ценю Алмаза...
– Лихо звонко щёлкнула пальцами.
– Так, это за - непреходящий юношеский оптимизм. Вроде пора уже повзрослеть, а у него до сих пор, местами проглядывает. Да так выпукло, да так неприкрыто...

Алмаз утомлённо закатил глаза к потолку, и ничего не ответил. Спустя несколько секунд, сзади раздался синхронный гогот Книжника и Шатуна. Жизнь продолжалась.

– Ладно, что у нас там с Красноярском?
– Спросила блондинка.
– Есть мнение, что к чему? Я, как вы помните, в связи с производственной необходимостью, была несколько не в себе, когда Щелкунчик вам про него балакал... То, что вся говорильня Щелкунчика, на сто кругов без брехни - это я уверена. Иначе нечем было бы товарищу больше щёлкать... ну, вы меня поняли. Просто хочу знать, может я где-то, что-то упустила. Может, всё-таки можно, лесом, буераками, мимо всей этой, генетически облагодетельствованной Сдвигом шоблы сквозануть?