Пешки
Шрифт:
— Так эт ров ещё с Крива остался, там этих, ну этих… вот. А в нашем селе оборотень жил. Ну, такой мохнатый, глазастый, красы — и-ивый, — ручка расторопной девицы сместилась под стол, начав многозначительные поглаживания, — мужик был. А на другом конце Федоска — дура жила. Конечно дура, какая умная будет носом крутить, когда за ней мужик бегает, хоть и того… это… с клыками. А она всё мялась, ни дать, ни замуж. Дура, я ж говорю. Тогда наш оборотень взял и взял её. Прёт на другой край села, а её брательники с дружками и вилами сзади. Прёт, знацца, прёт, — ручка начала теребить активнее и настойчивее, при этом сама девка восторженно пялилась на Ихвора, а тот на несчастное чучело с уже почти оторванным подавальщицей хвостом. — И всё. Не допёр, так и сгинули оба где-то во рву наш оборотень и ихна Федоска — дура — а-а. И ходють тепереча во рву их духи неприкаянные воюць,
Трепетная женская натура, не найдя отклика в жестокой мужской душе и мёртвой беличьей конечности, разразилась слезами, соплями и воем из-за дурных родственников, погубивших девку и оборотня.
— Вельвольфов бить? — подскочил на своём троне юный диктатор с ополовиненным чугунком. — Не — е-ельзя — я-я… Дискриминация малых народов со стороны царских прихлебателей! Браццы, восстановим историческую справедливость! Бей федосцев — недомерков!!!
Дальнейшие лозунги сгинули под дружный гвалт разгорячённого мужичья, давно искавшего достойную мишень для достойного мордобоя. Вооружённая чем попало пьянь радостно рванулась к двери прямиком по распластанным телесам храпящего на пороге чародея. Временно забытый Сигурд неловко плюхнулся со своего постамента и с воплем: " За Князя!! За бабами!!» ринулся сквозь толпу предводительствовать новое восстание одной половины села против второй. Хлипкий юношеский организм к таким перегрузкам был не готов и, споткнувшись о сослуживца, пал жертвой нескольких десятков ног, браги и ступенек, так и оставшись лежать физиономией в луже. Ихвор крепче обнял обожаемую белку и, стянув с бессознательного оратора штаны, радостно вырисовал на оголённом заду мишень.
***** ***** ***** ****** *****
Яританна лопатками почувствовала чей-то пристальный взгляд и невольно поёжилась, словно некто уже беззастенчиво обшаривал её кожу и залезал под рёбра. Холодный, липкий и какой-то совершенно неестественный интерес вызывал нехорошие ассоциации с плодом горячей любви упыря и инкуба. Подсчитав возможность такого скрещивания благодаря курсу фундаментального нежитеводства, представив количество наследуемых характеристик и их возможное наложение, чародейка заметно погрустнела и пожалела, что рядом нет хорошего такого самонаводящегося ловчего контура, желательно с разрывным эффектом. Когда всепроникающий взгляд достиг ключиц, девушка не выдержала, нырнув с головой в невысокую бадью и с не проявляющейся ранее ловкостью начала запихивать своё размякшее тело в платье, отмокавшее там же. Удивительно было, что ей не просто удалось это сделать на столь убогой площади, где тело раньше едва умещалось с поджатыми по подбородок коленками, но и провернуть сей акт извращённой эквилибристики, даже не всплывая. В состоянии надвигающейся паники Чаронит была способна посрамить всех Мастеров — Боя вместе взятых.
Резко вынырнув и схватив ртом немного воздуха, Яританна напряжённо застыла, перебирая пальцами и совершенно забыв, что вода не её стихия и толку от этих манипуляций никакого. Для успокоения расшатавшихся на ненавистном болоте нервов девушка два раза глубоко вздохнула и лишь потом отбросила с лица мокрые пряди снова посветлевших волос. Ощущение чужого осуждающего взгляда на затылке никуда не делось, зато к нему прибавилось ощущение мокрой слегка мыльной ткани на теле. Подавив в себе приступ неконтролируемой жадности, тенегляд расщедрилась на ночное зрение и с нехорошим таким прищуром обвела взглядом кусты заднего двора их нового работодателя. Прямо за кустами начинался глубокий и какой-то очень подозрительный овраг внушительных габаритов прекрасно располагающий нечисть к заветам продолжения рода. Тонущие в ночном сумраке абрисы второй половины деревни вспыхивали яркими светляками. Судя по доносившейся музыке, сельчане гуляли свадьбу, возможно даже чародея. Но это не слишком успокаивало девушку, памятуя о пьяном поведении коллег и любви некоторых видов нежити именно к подобным торжествам. Правду, нежить пока не подавала признаков активного интереса к людским гуляниям, а продолжала плотоядно следить за купающейся чародейкой.
Чтобы снова обернуться в ночную тьму, Яританне потребовалось ещё минут пять уговоров и три повторения универсального боевого заклятия простого энергетического удара. Добил хрупкую психику чародейки подозрительный треск ветки. Нервно дёрнувшись и едва не опрокинув спасительную бадью, девушка уставилась на пару раскосых золотистых глаз, угрожающе светящихся в ночи. Вся
большая энциклопедия дикой нечисти с таким же диким свистом пролетела в сознании девушки не оставив даже намёка на таинственного противника. Танка тяжело сглотнула и решила-таки запаниковать.Нарождающийся женский визг был непочтительно прерван громким кошачьим воплем, сопровождающим полёт хозяйской скотины в сторону сарая. Немного обескураженная собственным метким попаданием Алеандр подавилась ругательством, так и оставшись наполовину в кустах. Танка предпочла скромно захлопнуть рот и провожать бывшего ворога слегка мигающим от удивления взглядом.
— А — а вот ты где! — вопросительная интонация мягко перетекла в восклицание, когда Эл, наконец, смогла рассмотреть подругу. — А я тебя по всему селу ищу. Даже клубочек уже собиралась кидать. Но они у меня не всегда ровные выходят, а позориться перед заданием ну совсем не хочется. Кстати, а что ты делаешь в корыте с бельём? Неужели прячешься?
— Нет, — коротко, ёмко, хмуро, чтобы незаметны были недавние показательные ныряния. — Моюсь.
— В корыте!?! — травница пришла в ужас, схватившись за сердце, от чего ещё больше завязла в кустах и едва не грохнулась на пятую точку. — Там же мой новый пятновыводящий состав на основе мыльного корня и змеистой кислоты! Тебе же всю кожу разъест основательно!
— Ещё основательней? — ядовито поинтересовалась Танка, ловко демонстрируя сияющую желтоватую коленную чашечку, взгляд при этом у неё был нехороший — нехороший: один глаз светился замогильно — зелёным, второй мигал, переходя от голубоватого к белому.
Под перекрёстным огнём их сияния Алеандр сделала вид, что смутилась. У неё, собственно, и выбора-то особенного не было, потому что основной порыв заржать над таким светопреставлением был чреват длительным совместным купанием. Как бы травница пренебрежительно не высказывалась о современных модницах, приходящих в священный ужас от прыщика или ссадинки, но обзаводиться лишними дырами в кожном покрове не спешила.
— А — а-а, я там мылась… за деревней… в речке.
— За деревней? — Чаронит испытующе сузила глаза, как русалка, которой предложили заплатить селёдкой.
— Мгу.
— В речке? — рот скептично скривился (селёдка явно была лежалой).
— Ну, да, — девушка даже слегка смутилась, не до конца, понимая, куда клонит перенёсшая глубокую стирку подруга.
— Где стирают, выливают помои, поят скотину и, извиняюсь, гадят всем дружным коллективом?
Травница с трудом выбралась из малинника и теперь застыла перед бадьёй, стараясь осознать всю глубину своего морального падения, отразившуюся на личике Танки. Старания проходили впустую, поскольку в родном поместье она всё детство с дворовыми мальчишками упорно занималась всем вышеперечисленным без малейшего зазрения совести. В придачу, прилично огребла от няньки мокрой тряпкой за то, что умудрилась подбить на такие мерзопакостные выходки даже благовоспитанных младших сыновей хозяина поместья. В тот раз, помнится, местная детвора здорово отстегала крапивой мерзких задавак по голым задам. На этом моменте радостных детских воспоминаний Эл пробрал озноб от опрометчивости собственных водных процедур при наличии поблизости вездесущих мальчишек.
— Да ладно тебе, пошли. Быстрее изгоним — быстрее спать ляжем.
— Как бы тебя изгнать, — тихо проворчала в ответ Танка, прекрасно зная, что бесогонный экзорцизм, записанный в шпаргалке, валяется на дне рюкзака.
Чародейка горестно вздохнула, утыкаясь подбородков в бортик. В отмытом состоянии она больше не походила на старый труп, забытый злостным некромантом, где-то возле сточной канавы. Трупчик был вполне свеженький, миленький и готовый, так сказать, к употреблению. Вот только в почерневших глазах стояла извечная тоска закалённого жизнью пессимиста с резкими приступами меланхолии. Работать не хотелось смертельно. Ещё раз спать на свежем воздухе не хотелось уже посмертно. Поскольку и то и другое относилось к специализации Чаронит, девушка нехотя встала.
Феерическое перемещение готовой к бою с призраками чародейки из опасной кислоты на бренную землю для свершение великого подвига во имя ближних (выражение на лице Яританны, во всяком случае, тянуло на спасение мира или небольшую такую эпическую битву) было изрядно омрачено непочтительными всхрюкиваниями и ошарашенным выражением лица будущего оруженосца. Всё стройное и вполне упорядоченное мировоззрение Валент в этот миг рухнуло под нажимом безжалостной реальности.
— Ты в этом пойдёшь? — ошарашенно пролепетала, сбитая с толку травница, глядя на потоки мыльной воды, стекающие по подолу платья.