Песни

В конце концов, плевать на это…

В конце концов, плевать на это, Не так уж, в общем, тяжело. Пока тепла твоя планета, Смириться время не пришло. Ты от судьбы не жди подарков, Жить и творить — не пустяки. И вечно кто-то сердце Данко Стремится вырвать из руки. А кто-то вдруг протянет руку И скажет нужные слова. Один все время ищет друга, Другой стремится убивать. Не верят и дают советы, Внушают: «Истина во мне!» Тебе ж дано идти по свету, Искать и видеть львов во сне. Любить покой не так уж глупо — Покой земли, покой квартир. Всего два метра нужно трупу, Живому нужен целый мир. Люби покой, люби движенье, Люби других, люби себя. Еще не кончены сраженья, И трубы все еще трубят! А разнесет нас встречным ветром — У всех две точки, если по прямой. В конце концов, плевать на это, Тебе — в легенду, мне — домой. 7 августа 1966

Вам

Я не верю в знахарок, в пришельцев не верю, Сам с собою справляюсь и значит живу. Я могу оправдать и исправить потерю, Если раньше в мечтах, то теперь наяву. Верю в дружбу, хотя это тоже не способ Сохранить хоть немного других и себя. Ах как много, как много, ответов, вопросов, Тех, что вместе с тобою и против тебя. В океане судьбы моё судно бросает. Выше звёзд вал девятый, а нету семьи. Но в конечном итоге, в конечном итоге спасает Только ваша любовь, дорогие мои.

Весенняя песня

Я уверен: не лгут мне цветы на снегу, Солнце ночью, шедевр в кладовой. Только я убегу, больше я не могу — Дайте мне подышать синевой. Вечной шпагой Дюма я проткну все дома И подброшу их над головой, И сумею поймать — ничего не сломать — Дайте лишь подышать синевой. Я увидел Летучий Голландец в ночи — Пса бродячего тягостен вой. Птица в комнате крыльями в стекла стучит: Дайте мне подышать синевой. Гойтисоло и Белль, и сомненья и боль Недосказанной лягут главой. Пусть они подождут, Я вернусь, я приду — Дайте мне подышать синевой. Лягушонка на мокрой ладони держать И беседовать с мудрой совой, Слышать каждый свой шаг — и не надо мешать. Дайте мне подышать синевой. 18–19 августа 1966

Ветер

Что-то ветер сегодня на редкость печальный, как лес Тот в который уже не пойдёшь за грибами. И по-прежнему так далеко до небес, И по-прежнему только земля под ногами… Осень поздняя мне сединою покрыла окно. Я ещё суечусь и встречаюсь с друзьями, Но вот кажется мне, что я умер давно — Маме, детям, жене жизнь оставив на память… Видно дело к зиме, той где холод — пустяк, На который внимание тратить не стоит. Где уже не винят и уже не простят, Где грехи твои, да и заслуги — пустое… Разреши мне обнять тебя, радость моя и весна, Пусть тепло в нашем доме, и также как раньше — Ты одна понимаешь, ты только одна — Ни волшебник, ни сказочник я, ни обманщик…

Ветреная девочка

Ветреная девочка, давняя любовь, Смугленькая белочка, ленточка зубов. Как случайно встретились, так всё и пошло, Никогда не думали, что будет тяжело. Забывал я про дела, залезал в долги, А любила, будто шла в штурм на Безенги. Мы с тобой не ссорились, просто стали врозь. Что же, что же говорил мне не удалось. Мы с тобой не ссорились, просто стали врозь. Что-то я же говорил мне не удалось. Но тебя всегда я ждал, да и ты ждала, Но не то, совсем не то почта принесла. Как же так неловко ты, и на скалах кровь. Ветреная девочка, давняя любовь.

Возвращение

Как все-таки прекрасно возвращаться, Идти и видеть, что всё так же и не так. Деревья стали иначе качаться И важным каждый кажется пустяк. На всех глядишь добрее и прямее, И все друзья — отличные друзья. Да, приходить я всё-таки умею И путь мой весь дорога, не стезя. И радоваться, что и в самом деле, И не разбился, и не утонул, И что могу, валяясь на постели, На чьих-то родинках наигрывать весну.

Володе Бедареву

Ты в тайге от тоски задыхался, Океаном прошел много миль. Ты с мечтой о покое расстался И глотал ты дорожную пыль. Я же знаю, в дороге несладко, За тобой на край света пошел. Хорошо мне с тобою в палатке И вообще мне с тобой хорошо. Не люблю я друзей часто видеть, Я боюсь так скорей их забыть. Ты умеешь и зло ненавидеть, И умеешь, поверь мне, любить. Я таким быть как ты не мечтаю, Каждый раз ты отмечен судьбой. Но уж если в мечтах я летаю, То летаю я вместе с тобой. Ты же знаешь, я сам неспокойный И во мне очень мало тепла. Хоть в душе я наверно разбойник, Моя совесть в чем мать родила. Но её ты ни нежно, ни строго Не коснулся холодной рукой. Ты же знаешь, что я недотрога, Только ты знаешь, вот ты какой.

Волшебник

Где ж ты, мой добрый волшебник? Я до сих пор не летаю. И невидимкой не стать мне, И неразменных нет денег. Лампу ты дал Алладину, Хитрость — Ходже Насреддину. Пусть не шагреневой кожи, Но дай мне что-нибудь тоже. Радости дай дай и печали, Чтобы встречал и встречали, Чтобы меня понимали И чтобы всех понимал я. Чем опечалена туча? Радость какая у листьев? Горд чем цветок? Что все значит? И отчего люди плачут? Где ж ты, мой добрый волшебник? Я до сих пор не летаю. Видишь — стою на коленях, Хоть сам придумал тебя я.

Воспоминание

Где же мы виделись? Вспомнить так хочется! Нет у вас имени, нет у вас отчества, Губы, глаза есть и мягкие волосы… Только не помню я вашего голоса. Иль то во сне было, или вас не было: Как в сказке-небыли — были и не были… Нет, мне не вспомнить вас. Нет не получится. Что же меня заставляет так мучиться? Горы и небо закатом расцвечены, В комнате — я и красивая женщина. Помню, что вы на меня не обиделись… Где же мы виделись? Где же мы виделись?

Восточная композиция

Я безнадежно счастлив, как влюбленный евнух. Страна Шехерезады хороша. Но я всего лишь твой слуга смиренный, О мой светлейший Солнце-падишах! Багдадским вором городскую стену Я ночью перелез и убежал. Но я всего лишь твой слуга смиренный, О мой светлейший Солнце-падишах. А горы-стражники стоят, грозны и немы, Сурово сдвинув брови-облака. Я заберусь на каменные шлемы, Чтоб взять луну, как апельсин с лотка. Тоска-палач топор напрасно точит. Ах, визирь-ночь, мне не страшна тюрьма. Я убегу, друзья помогут. В общем, Я не умру и не сойду с ума. Сомнений и забот разрушу стены, С друзьями сяду, грусть с вином смешав, Мы выпьем за любовь и за измены, Но я всего лишь твой слуга смиренный, И за тебя, о Солнце-падишах! 21–22 августа 1966 Каз

Вот вы поверили в меня, а жаль мне…

Вот вы поверили в меня, а жаль мне. Я драгоценности менял на камни, Я забирался в небеса, Я верил только в чудеса, А вы поверили в меня, а жаль мне. Вот вы не верили в меня, а жаль мне. Вся жизнь моя у вас перед глазами. А жизнь — лишь сигареты след На полированом столе, Исчезнет мир — и стол в золе, а жаль мне. Вот вы поверили в меня, а жаль мне. Я море часто путал с небесами, Искал я звезды в глубине, Хотя не там бы надо мне, — А вы поверили в меня, а жаль мне. 1967 — 11 ноября 1982