Песок

7 октября 1941 года.

г. Вязьма. Штаб 16-ой армии.

Рокоссовский ночью ставил задачу командиру ночи 73-ей стрелковой дивизии, подошедшей к городу. Для этого пришлось приехать в госпиталь, где лежал раненый командир дивизии полковник Акимов. В создавшихся условиях он посчитал необходимым быть во главе дивизии, несмотря на ранение ног и невозможность ходить. В данный момент комдив выписывался из госпиталя и по готовности КП дивизии собирался убыть на него.

Дивизия была укомплектована практически по штату. И это командарма радовало. Рокоссовский назначил этой дивизии рубеж развертывания севернее Бариново р.Кунавка - д.Петровка восточнее озера Улицкое. Таким образом, закрывалась брешь между левым флангом 29-ой СД и позицией запасного полка на Минском шоссе северо-восточнее Вязьмы. Ширина рубежа обороны дивизии составляла около 20 км. Что было много. Облегчало задачу дивизии крайне трудно проходимая для техники местность. То есть оборона должна была строиться очаговая - укрепленными опорными пунктами на немногочисленных дорогах. Огорчало то, что до рубежа, который предстояло занять и оборонять, дивизии еще нужно было пройти 12 - 27 километров. Единственное, что можно было предпринять в этой ситуации - это выделить автотранспорт, который перебросил на рубеж хотя бы один стрелковый полк вместе с противотанковым и зенитными дивизионами. Остальные силы дивизии должны были прибыть в течение всего дня 7-го октября.

Одной головной болью стало меньше. Еще такая же дыра в обороне города зияла на направлении юго-запад - запад - как раз между железной дорогой Вязьма-Брянск и минским шоссе. Войск, даже на прикрытие дорог отдельными заслонами не было. Теплилась надежда на все увеличивающееся количество отступающих войск, которых немцы выжимали в район Вязьмы. Но все могло пойти прахом, ворвись немцы с юго-западного направления сейчас. Остановить их было нечем. Резервов не было! Оставалось уповать на русское "Авось" и на достоверность разведсводок летчиков Захарова, утверждавших, что немцы только подходят к Угре с этого направления и не основными силами и, а разведкой. Основные их силы идут южнее Вязьмы через Юхнов на Москву. А с запада гремит беспрестанно - по старой смоленской дороге и минскому шоссе на Вязьму отступает 20 -я армия Ершакова, севернее шоссе - 19-я армия Лукина.

Рокоссовский рассчитывал, что не позднее завтрашнего дня эти войска выйдут на линию райцентр Семлево - станция Семлево - Хмелита и уже можно будет организовывать взаимодействие с подходящими дивизиями армий. По информации Цанавы соединения Лукина, Болдина, Вишневского должны были подойти к р.Бебря севернее трассы Москва - Минск 9 октября. Из их войск нужно было строить оборону фронтом на запад - северо - запад. Пока конкретики в этом вопросе не было. Неизвестен был ни количественный, ни качественный состав соединений этих армий. Данные, которыми располагал штаб 16-ой армии на это время, скорей всего устарели. Войска вели бои и отступали, сколько и чего дойдет до Вязьмы - можно будет узнать лишь по их прибытии. Однако, уже сегодня Рокоссовский намеревался отправить делегатов связи с копиями приказов к командующим 19, 20,32-ой армий.

В ночь с 6 на 7 октября пограничники и разведка 248-ой дивизии вывела с западных берегов Днепра и Вязьмы остатки 248-ой, 140-ой, 242-ой стрелковых дивизий. Установлена связь со 152-ой и остатками 251-ой стрелковыми дивизиями, которые находились под командованием замкомандующего Фронтом генерал - лейтенантом Болдиным.

На участке Пищиково - Высокое части 140-ой и 242-ой стрелковых дивизий, едва заняв рубеж, во второй половине дня отразили попытки сбить их с занимаемых позиций разведкой немцев. Тем не менее, немцами было установлено, что перед ними занимают позиции части только что прибывшие и еще не обеспеченные в инженерном отношении. Поэтому в районе 16 часов этот участок обороны подвергся атаке с массированным применением танков. Атаку удалось отбить только с помощью подошедшего резерва танков 143-ей бригады и пехоты, доставленной на броне танков.

Танкисты бригады, действуя из засад, выбили прорывающиеся через пехоту немецкие танки. К тому же начало уже темнеть, а немцы ночью старались не воевать. Но было понятно, что завтрашний день на этом направлении будет очень тяжелым.

Почти одновременно, атакованы были позиции 248-ой дивизии западнее большака Хмелита - Вязьма. Но тут немцам крайне не повезло с местностью - мало того, что на направлении их наступления был противотанковый ров, который был прикрыт пехотой, противотанковыми и зенитными пушками, так и местность просто изобиловала множеством мелких речушек и болот. Однако было понятно - самое большее, на что можно было рассчитывать Рокоссовскому на этом направлении - это то, что его войска смогут продержаться еще день на этом рубеже. Может быть. И это можно будет считать маленьким чудом.

Но в целом Рокоссовский не обольщался. На северном фланге немцы пробьют брешь, поэтому нужно думать на какой новый рубеж отводить войска и где строить новую оборонительную линию, выигрывая время.

Но для этого войскам на северном фасе обороны нужно продержаться еще завтрашний день и только в ночь с 7-на 8-ое, оторвавшись от противника, отступить на рубеж реки Вазузы. Одновременно придется отводить и войска на правом фланге северного участка Александрино - Высокое на рубеж Семово - Горлово - Касня - Ефремово.

Утром прибыл 471-ый ПАП РГК. Рокоссовский сразу же его отправил в район Хмелиты.

И этим же утром в районе Семлево появились остатки 24-ой армии Резервного Фронта под командованием начштаба армии генерал-майора Кондратьева. Рокоссовский посыльным передал ему приказ Ставки и по телефону поставил задачу занять оборону фронтом на запад по берегу Осьмы, перекрывая возможность движения противника по Старой Смоленской дороге и Ельнинскому большаку, по которому и отступала эта армия. По факту армией она числилась лишь на бумаге. В наличии был штаб армии, штабы нескольких дивизий с весьма немногочисленными остатками боевых подразделений и всевозможные тылы - от полковых до армейских.

По пятам за ней шла немецкая пехотная дивизия. Рокоссовский выдвинул в помощь Кондратьеву милицейский батальон и два дивизиона зенитчиков. Кроме этого, через делегата связи передал приказ командирам 229-ой и 38 -ой дивизий о временном переподчинении последних штабу 24-ой армии, до прибытия командарма -20 Ершакова. Но даже при развертывании этих сил он не мог полностью закрыть участок от минской трассы через оба Семлева до Михалей для смыкания с флангом его войск на знаменском большаке. Оставалось надеяться на подход армий Западного Фронта.

Появился противник и на южном направлении. Первым было атаковано подразделение, закрепившееся на левом берегу у железнодорожного моста. Причем атаковал противник с западного направления. Через реку ему оказывало помощь фланговым огнем несколько пулеметов. И минуты спустя немцы атаковали позиции наших войск прямо через мост. Командир подразделения поступил строго по инструкции - подорвал мост и, отбив атаку, отошел на основные позиции в район Михалей. Мост через Угру у Знаменки противник, по-видимому, все же надеялся получить в исправном состоянии. Поэтому в районе моста никаких атак не предпринимал. Передовыми отрядами немцы сбили заслоны на бродах у деревень Великополье, Лепехи и Баталы, обходя позиции батальона, прикрывавшего мост, с флангов. Контратака переправившихся групп противника не увенчалась успехом. С другой стороны реки на наступавшие подразделения батальона прикрытия моста было оказано сильное огневое воздействие. Однако и немцы при отсутствии бронетехники и довольно жидкой артиллерийской поддержки, одной пехотой не смогли сбить батальон с предмостных укреплений. По документам убитого офицера было выяснено, что атаковало наш батальон подразделение 252-ой пехотной дивизии. По итогам боестолкновений командир батальона сделал вывод, что атаковавшие их гитлеровцы были передовым отрядом дивизии, имевшим задачу обеспечить захват моста. После доклада о бое, командованием было принято решение отвести батальон, не имевший тяжелого вооружения, к основным силам на рубеж Тетерино - Цынеево.

Аэродром "Двоевка".

Ночью командиру 43-ей смешанной авиадивизии генералу Захарову спать тоже не пришлось. Еще днем по связи пришла шифровка, что ранним утром на аэродром "Двоевка" прибудет спецборт, который одновременно будет лидером для 24-х самолетов И-16 из 11-го и 171-го ИАПов, передаваемых в состав его дивизии в качестве усиления. Поэтому остаток дня и ночь ушла на подготовку к размещению самолетов. К счастью, получилось как в поговорке " не было счастья - да несчастье помогло". Хотя комдив, помня слова Рокоссовского о том, что 7 -го октября пойдет снег, а следом за ним придет распутица, и собрал остатки своих полков на аэродроме " Двоевка", единственном в его дивизии имевшем бетонную ВПП, мест для новых самолетов оставалось еще с запасом. "Хозяин" аэродрома 33-ий ИАП на 6-ое октября в своем составе имел всего лишь шесть самолетов ЛАГГ-3. Остальные полки имели примерно такой же численный состав. Захаров осознавал опасность уничтожения его самолетов, базирующихся на одном аэродроме. Это с одной стороны. С другой он прекрасно понимал, что противнику давно известны все аэродромы советской авиации в районе Вязьмы. Плюс, численный состав дивизии не достигал штата предвоенного полка. А бетонная ВПП давала возможность его летчикам в меньшей степени зависеть от погоды.