Пестрые истории
Шрифт:
Однако, когда выносилось это постановление, маленький Людовик XVII уже не был пленником Конвента. Его подменили другим, сходного возраста мальчиком.
Во всяком случае таково убеждение не только жадной до всяких авантюрных новостей толпы, но и тех серьезных историков, которые сомневаются в том, действительно ли настоящий маленький Капет умер 8 июня 1795 года, а свидетельство о смерти — к нему ли относится?
Целая череда разных тайн начинается с одного чрезвычайно интересного протокола.
Член Конвента Арман де ла Мез в сопровождении двух товарищей 19 декабря 1794 года посетил узника, результаты этого посещения он изложил
«Когда мы вошли в комнату, мальчик сидел у стола и строил домики из игральных карт. Я подошел и сказал ему, что правительство, учитывая слабость его здоровья, желает поправить положение. Отныне ему разрешается гулять во дворе, также будет проявлена забота о его развлечениях. Пока я говорил, он уставился на меня и слушал с большим вниманием, не проронив ни единого словечка. Тогда я попробовал объяснить подробнее, на что он мог рассчитывать: “Monsieur, желали бы вы получить лошадку, собачку или птичку? Есть ли у вас желание поиграть с маленькими друзьями? Хотели бы вы сейчас же спуститься во двор или подняться на башню?” Что бы я не предлагал ему, он не произнес ни слова, только таращился на меня. Тогда я изменил тон и приказал ему встать и походить по комнате. Он послушался, но молча. Я ощупал его руки и ноги — они были покрыты шишками. Вообще он выглядел совершенным рахитиком. “Monsieur, — обратился я к нему, — позвать врача? Подайте хотя бы знак, каково ваше желание”. Никакого ответа. Ребенок уселся, облокотился о стол и сделал вид, как будто нас вообще не было».
Поскольку совершенно невероятно, что на настоящего маленького Луи вдруг напала временная немота, — утверждают несколько историков, — остается сделать вывод, что его подменили каким-то немым ребенком.
Кто мог осуществить эту подмену и при чьем участии, об этом я скажу позднее.
В конце мая 179.5 года состояние маленького узника резко ухудшилось. К нему прислали врача, одного из самых крупных научных авторитетов Парижа, доктора Дезо, клинициста, преподававшего хирургию в университете.
Доктор Дезо 30 мая посетил больного в последний раз. На другой день доктору стало плохо и через два дня он умер. Притом что до этого он никогда не жаловался на здоровье.
Объяснение: доктор Дезо знал маленького короля, он догадался о подмене — его следовало убрать.
Еще один таинственный случай: у доктора Дезо был один доверенный друг, фармацевт Шоппар. После смерти доктора через пару дней фармацевт тоже умер.
Объяснение: Дезо сообщил ему тайну, и он был обречен.
Без сомнения, если соотнести эти две смерти с датой докторского визита в Тампль, подозрение нельзя считать совершенно необоснованным. Но все это могло быть и случайным совпадением.
Однако происходят еще и такие события, объяснить которые невозможно никакими случайностями.
Прежде всего скажем, что лечение больного перешло к докторам Пельтану и Дюманжену. Маленького короля они не знали и прежде никогда не видели в лицо. Они не то чтобы с большим энтузиазмом выполняли свою работу. Обнаружено письмо доктора Пельтана, написанное им надзирателям Тампля. Из него выясняется, что ночью ребенку стало плохо, надзиратели послали за ним. Интересен ответ, в нем говорится:
«Гражданин Пельтан гражданам надзирателям Тампля. Сограждане! Те симптомы, о которых вы мне сообщаете, не представляются настораживающими, а ночь к тому же не благоприятствует приему любых лекарств. Дайте больному в ложке вина немного диаскордиума (опиумное стягивающее средство). И хотя я очень
устал после дневной работы, я поспешу к больному, не взирая на 11 часов ночи, если вы рассчитываете хоть на какой-либо результат от моего посещения. С другой стороны, не забудьте, что со мною вместе лечение возложено и на доктора Дюманжена. Завтра утром мы оба посетим больного. Салют и братство! Пельтан, главный хирург Великого Прибежища Гуманизма».Представители гуманизма — врачи-профессионалы — были не правы. Состояние больного мальчика было действительно тяжелым, поскольку 8 июня 1795 года он-таки умер. И только теперь таинственные события последовали одно за другим.
9 июня 1795 года специально посланный депутат доложил Конвенту: «Сын Капета вчера умер». И что же Конвент? Он принял это известие к сведению.
Однако официальная регистрация факта смерти в соответствующей инстанции состоялась только на третий день после события. Прошло еще два дня, пока наконец городской чиновник составил соответствующий документ.
Неизвестно, что было причиной такой феноменальной небрежности, но во всяком случае она обогатила еще одним фактом собирателей подозрительных моментов вокруг этой смерти.
Имена заявителей: Лан и Гомен.
Кто были эти двое?
Под конец их назначили надзирать и ухаживать за узником. Они в простоте сердечной и донесли, что доверенный их заботам мальчик умер.
Но они не могли знать, есть ли этот мальчик именно тот самый маленький Луи Капет. Потому что если все соображения по поводу немого ребенка правильны, то они приняли под свой надзор уже подмененного мальчика вместо настоящего! Они даже не могли разговаривать с ним, ведь он был немой.
Случилось еще нечто, вернее, не случилось, что только усиливает подозрения. Сестра маленького короля, герцогиня Мария Терезия, тоже сидела в тюрьме Тампль. Почему ее не позвали к постели умирающего братца? Ведь не только из простой человечности это надо было сделать — пусть попрощается с братцем, — а в таком чрезвычайно важном случае, как смерть короля Франции, следовало получить все достоверные свидетельства.
А тут подтверждение — доклад двух простолюдинов.
Никто из членов Конвента даже не вошел в комнату усопшего. А ведь, наверное, среди них были такие, кто знал ребенка еще со времен сапожника Симона либо еще раньше. В чем была причина такой великой секретности, эдаких мероприятий втихомолку? Почему не вызвали вдову сапожника Симона? Даже если она уже находилась в больнице, почему ее не доставили для опознания трупа?
И главное — почему на покойного не посмотрел Баррас?
Ответ со стороны подозрения: посвященные точно знали, что покойный мальчик не был маленьким королем. Особенно хорошо это знал Баррас, о чем речь пойдет позже.
Если уж на регистрацию смерти бросило тень столько подозрительных вещей, то еще больше напускает туману мнение врачей, производивших вскрытие.
Вскрытие производилось 9 июня, то есть еще до объявления о факте смерти, обоими лечащими врачами, Пельтаном и Дюманженом, которым ассистировали два назначенных врача-помощника. В составленном ими протоколе говорится:
«Имея поручение решением подкомитета Конвента, датированным вчерашним днем, вскрыть тело сына Луи Капета и доложить о его состоянии, мы вчетвером прибыли в одиннадцать часов утра к внешним воротам Тампля, где были встречены надзирателями и препровождены на второй этаж. Там в одной из комнат на кровати мы обнаружили мертвое тело мальчика лет десяти, о котором надзиратели сказали, что это умерший Луи Капет, и в котором мы оба признали мальчика, лечение которого мы оба вели уже несколько дней».