Пестрые истории

На авантюрные вести из своих берлог выползают проходимцы.

В общем тридцать один лже-Людовик объявился в разных местах и в разное время. Частью они сами выдавали себя за Людовика XVII, частью доверчивые люди нашептывали им легенды.

Самая затейливая весть пришла в Европу из-за океана. Случилось во время правления последнего французского короля Луи Филиппа, что его сын, герцог Жуанвиль, отправился в Америку. Там ему представили вождя индейцев-ирокезов по имени Элеазер. Великий герцог был поражен: «краснокожий вождь сильно походил на короля Людовика XVII. Результатом их частной беседы стало то, что индеец подписал заявление, в котором он отрекался от каких-либо претензий на трон в пользу Луи Филиппа, за что ему купили имение из личных средств короля.

Вот как доверчивого американского читателя дурил репортер вековой давности! Газетная утка по всем правилам! Но нам-то известно яйцо, из которого она проклюнулась.

Жил в Америке один миссионер по имени Вильямс Элеазер. Всю свою жизнь он посвятил обращению в христианство нндецев-ирокезов. Человек он был образованный, даже написал ирокезскую грамматику. Однако в его ученой голове какое-то колесико все же поскрипывало — он всем рассказывал о себе, будто бы он и есть бывший узник Тампля. Находились такие, кто верил ему. Впрочем, он не выдвигал претензий на французский трон и скромно оставался среди своих индейцев до конца жизни. С ним-то и мог встретиться герцог Жуанвиль, и в его лице мог усмотреть какое-то сходство с Бурбонами. Когда во Франции узнали об этом, не верящие в тайну Тампля, смеясь, восклицали: новый претендент на трон — негр.

Вот так рождаются и обрастают подробностями легенды.

Во Франции еще до появления Наундорфа, наиболее серьезного претендента, официальным инстанциям пришлось заниматься еще тремя Людовиками XVII.

Первый был авантюрист по имени Эрваго. Отец его был портняжкой и тем зарабатывал свой скудный хлеб, сыну не нравился их бедный быт, он сбежал из дому и морочил легковерных людей, представляясь им сыном то того, то этого знатного господина. Наконец договорился до того, что он не кто иной, как бежавший из заключения Людовик XVII. Говорят, он был малый красивой внешности, имел благородную осанку и чрезвычайно обаятельные манеры, тем самым настолько втерся в доверие к нескольким дворянам, что они поверили ему и принимали в своих замках. Там он завел настоящий двор, устраивал званые вечера, раздавал награды и титулы. Слава и успех сопутствовали ему недолго. Его отдали под суд и за мошенничество приговорили к четырем годам. Наполеон упростил дело: вместо тюрьмы он засадил его в сумасшедший дом, где тот и умер.

Следующий претендент, Матюрен Брюно, был какой-то дурак. О его ранней юности известно, что он был сыном ремесленника, делавшего деревянные башмаки, прошел через исправительное заведение, потом стал матросом на военном корабле и попал в Америку. Откуда он и объявился в 1815 году уже как Карл Наваррский. Как ему удалось раздобыть паспорт, украшенный этим знатным именем, неизвестно.

Здесь на родине до него дошли клубившиеся слухи о побеге маленького короля, о том, что король жив, и он назвался настоящим Людовиком XVII.

Конечно, его схватили и посадили. Из провинциальной тюрьмы он написал письмо королю Людовику XVIII, в котором просил отправить его в Париж, где он и выложит свои доказательства. Заодно сделал королю выгодное предложение, что он-де пока вовсе не желает отречения короля, пусть себе остается на троне до самой смерти, но уж потом корона должна перейти к нему.

Претендента с помутненной головой приговорили сначала к пяти годам тюрьмы, а потом он получил еще два года за поведение, оскорбляющее высокий суд.

Птицей куда более высокого полета был третий лжепрестолонаследник-стеклозаводчик Эбер. Он выступил под именем барона Ришмона, герцога Нормандского, и в 1828 году, представ перед парламентом, заявил свои претензии на трон. Он сообщил, что его воспитал генерал Клебер, он стал адъютантом генерала, потом попал в Австрию и там предстал пред дочерью Людовика XVI, герцогиней Ангулемской. Герцогиня вроде бы поначалу признала в нем брата, истинного престолонаследника, однако в конце концов все же отвергла. Результатом неприятной встречи с герцогиней стало то, что австрийское правительство приказало схватить его и два с половиной года держало в заключении в Милане.

Сильвио Пеллико, несчастного итальянского поэта и патриота, австрийское правительство приговорило к 15 годам заключения в крепости. Поначалу он сидел в Милане, и там его соседом по камере был один француз, который казался человеком благородного происхождения, высокообразованным, хороших манер; он выцарапывал на стенах камеры стихи, которые подписывал «герцог Нормандии». Разговоры их становились все доверительнее, и вот товарищ по камере наконец открылся: он — Людовик XVII. С мельчайшими подробностями рассказывал он о своей жизни в Тампле и о побеге. А произошло это так: как-то ночью за ним пришли, привели с собой какого-то полоумного мальчишку, который там и остался, а ему устроили побег. Снаружи их поджидал экипаж, запряженный четверкой лошадей, но среди лошадей только три были настоящие, а четвертая была деревянным механизмом, внутри которого его и спрятали.

Ну вот, опять ожил троянский конь, только теперь с бароном Ришмоном в брюхе.

Сильвио Пеллико не поверил ни слову этой сказки, хотя воспринимал соседа как человека милого и добронравного. У него были характерные черты Бурбонов, это-то сходство и подвигло его на роль самозванца.

У французского суда были другие взгляды на моральные принципы претендентов.

В 1834 году его отдали под трибунал и приговорили к 12 годам тюрьмы.

Через год ему удалось бежать. Бежал он в Англию, затем после всеобщей амнистии вернулся во Францию. Здесь он все еще находил приверженцев из числа старой знати и хорошо прожил до самой смерти, последовавшей в 1845 году.

Однако все эти истории по своей серьезности и занимательности уступают истории другого претендента — Наундорфа, часовщика из Шпандау.

Могила в Дельфте

На дельфтском кладбище есть могила, обнесенная решеткой. На могильном камне высечена надпись: «Здесь покоится Людовик XVII, король Франции и Наварры, герцог Нормандский. Родился в Версале 27 марта 1785 года, умер в Дельфте 10 августа 1845 года».

Посетитель несколько удивляется, потом пожимает плечами и говорит про себя, что в конце концов каждый может писать на могильном камне, что ему хочется. Однако, если он удосужится пойти в ратушу и навести справки, то ему предложат книгу регистрации, в которой покажут следующую запись:

«12 августа 1845 года в 6 часов вечера перед нами, городским советником Даниэлем ван Кетсвельдом, предстали Бурбон Карл Эдуард, частное лицо 24 лет, а также граф Грюо де Ла Барра, 50 лет, прежде королевский прокурор майенского трибунала во Франции, оба местные жители, первый из них сын, второй друг ниженазванного покойного. Они заявили, что умерший текущего года августа месяца 10-го дня в доме под номером 62 по улице Оуд в Дельфте Бурбон Карл Людовик, герцог Нормандский (Людовик Семнадцатый), который здесь был известен под именем Наундорф Карл Вильгельм, родился в Версальском дворце, во Франции, 27 марта 1785 года, значит ко дню смерти ему исполнилось 60 лет; проживал в сем городе; был сыном Его Величества короля Франция Людовика XVI и Его Императорского и Королевского Величества Супруги Марии Антуанетты, Великой герцогини Австрийской, королевы Франции. Супруга покойного — герцогиня Нормандская, урожденная Айнар Жанна, местная жительница. Прочитано и подписано».

Сказано ясно. Официальная запись придала большую силу позднейшим потомкам Наундорфа, потому что из нее следовало, что голландские власти оказывали полное доверие заявителям, то есть со своей стороны они посчитали полностью доказанным, что в лице Наундорфа Карла Вильгельма действительно был похоронен Людовик XVII. Вопрос о Наундорфе имеет обширнейшую литературу. Был основан даже один журнал, занимавшийся только этим вопросом. Не только у первого Наундорфа находились очень знатные, готовые поклясться за его идентичность сторонники, но и позднее, когда его семейство попробовало заявить о своих претензиях, мужи славнейших в стране родов встали рядом с ними.