Пьесы. Том 2

Мадемуазель Сюпо (тяжело дыша, вырывается из его объятий). Нет! Не хочу с вами танцевать!

Орнифль. Вы упускаете единственную возможность побывать в моих объятиях!

Мадемуазель Сюпо (кричит ему). Никогда я еще не встречала такого подлеца, как вы!

Орнифль (насмешливо). Это оттого, что вам не случалось путешествовать. Я нисколько не подлее любого другого. Просто я иногда делаю то, о чем другие только мечтают. (Снова заключив ее в объятия.)А вы когда-нибудь делаете то, что вам хочется, Сюпо?

Мадемуазель Сюпо (со стоном). Редко...

Орнифль (удерживая ее). Я доставлю вам это редкое счастье. Один раз. Один-единственный раз. Потом вы опять - уже навсегда - станете прежней Сюпо.

Мадемуазель Сюпо (шепчет в изнеможении). Я познаю жизнь...

Орнифль. Хорошо вам в моих объятиях, дуреха вы этакая? Уютно вам, наконец? Успокаиваются ваши нервы, натянутые как струны? Вы заново рождаетесь, Сюпо. Вылезайте, наконец, из своего кокона. Может, вы даже похорошеете... Для этого достаточно одной малости: избавиться от своей души. Согласны? Надо отказаться от спеси и от всех нелепых мелочей, благодаря которым вы - в своем жалком мирке - мните себя человеком, от ваших всегда безукоризненно чистых перчаток, от проездных билетов в первом классе метро, от воскресной мессы в кругу других почтенных дам, от добропорядочных книг и от добродетельных чувств... Надо снять очки, три нижних юбки и все те удобные и гигиеничные вещи, в которые вы наверняка засупонены, и раздеться донага - вы должны стать просто плотью, Сюпо.

Мадемуазель Сюпо (неожиданно отпрянув от него, поправляет растрепавшиеся волосы, кричит). Пустите меня!

Орнифль (невозмутимо). Вы умрете старой девой.

Входит Ненетта.

Ненетта. Мсье, я не знаю, как быть с тем молодым человеком! Он мечется, точно лев в клетке! Я уже не смею выйти в прихожую!

Орнифль. Просто какой-то бешеный поклонник! Проведите его ко мне, а Жюлю скажите, чтобы вывел из гаража машину. Я еду на бал. (Ненетта уходит. С минуту стоит не двигаясь, потом, вдруг просияв, приказывает.) Сюпо! Возьмите блокнот и записывайте. Я сочинил три восхитительных куплета! (Злорадно напевает, подбирая одним пальцем на рояле мелодию.)

Прелести напудренной старухи

Пахнут, как жасмин.

Тянет к ним трясущиеся руки

Дряхлый господин.

Мадемуазель Сюпо (записывая, стонет). О!..

Орнифль (передразнивая ее). Почему вдруг «о!»? Вам что, не нравится?

Но напрасны все его потуги -

Счастью не бывать.

И любовь бежит от них в испуге,

И скрипит кровать...

Мадемуазель Сюпо. О-о!..

Орнифль (с какой-то невыносимой мукой, прячущейся за его гримасами и злорадством).

Все кричат: «Чудовище! Уродка!

До чего страшна!»

Знаю я один - была красотка

В юности она.

Мадемуазель Сюпо (вопит). Чудовище! Это вы чудовище!

Орнифль (надевая шляпу с пером и охорашиваясь перед зеркалом). Почему? Потому, что я сочинил эту песню, или потому, что у меня всегда хватает честности и твердости делать то, что мне нравится?

Мадемуазель Сюпо. Несчастное чудовище. Мне вас жаль!

Орнифль (вдруг обернувшись, резко кричит). Ну уж нет, милейшая! Этого я вам не позволю.

Мадемуазель Сюпо (задыхаясь). Мне всегда будет вас жаль, потому что я вас люблю. Но господь, возможно, не станет вас жалеть и в один прекрасный день покарает вас...

Орнифль (пожимая плечами). Оставьте господа бога в покое, Сюпо. Мы с ним как-нибудь сами поладим. (Входит Ненетта, ведя, за собой красивого юношу в черном костюме. Сняв шляпу, подходит к нему.) Входите, мсье. Простите, что я заставил вас долго ждать! У меня сегодня дел по горло. Как видите, я принимаю вас в парике... Собираюсь на бал. (Делает знак рукой. Ненетта и мадемуазель Сюпо уходят.) Чем могу вам служить? Садитесь, пожалуйста.

Юноша (холодно). Я не желаю сидеть. Меня зовут Фабрис де Симьёз. Это имя вам ничего не говорит?

Орнифль. Нет... Но оно мне что-то напоминает.

Фабрис. Мою мать звали Жислена де Симьёз. Это ее девичья фамилия. Другой она так и не обзавелась. И эту фамилию она передала мне.

Орнифль (разводит руками). Возможно, я знавал кого-то с такой фамилией, но я не совсем уверен.

Фабрис. Зато я уверен. Ровно двадцать лет назад моя мать училась в Луврской художественной школе. Она была очень одаренной акварелисткой. Один из театров объявил конкурс на лучшие декорации к балету, сочиненному вами. Кажется, это было ваше первое произведение. Моя мать получила на том конкурсе первую премию.

Орнифль (встает и с приветливым видом подходит к юноше). Боже мой! Как давно все это было!.. Жислена де Симьёз! Как же я сразу не вспомнил! Конечно, я хорошо знал вашу матушку! Как она поживает?

Фабрис. Она умерла.

Орнифль (осекшись). Простите. Я и не подозревал...

Фабрис (прерывает его). Мы никого не извещали о ее смерти. Она давно порвала все отношения с родными. Да к тому же у нас вообще мало знакомых. Мадемуазель (делает ударение на этом слове)Жислена де Симьёз покинула сей мир, как жила, - тихо и незаметно.

Пауза.

Орнифль. Она не была замужем?

Фабрис. Нет.

Снова пауза.

Орнифль. Между тем могу засвидетельствовать - ведь я знавал вашу матушку, когда ей было двадцать лет, - она была прелестна.

Фабрис. С тех пор она уже ни от кого не хотела слышать, что она прелестна. Вот почему она так и не вышла замуж.

Орнифль (ласково). Очень жаль.

Фабрис. Впоследствии я понял, что она уже считала себя замужней - перед богом. Она посвятила всю свою жизнь и свой талант художницы тому, чтобы вырастить меня. В этом она видела свой долг.

Орнифль (несколько неуверенно). А где же ваш отец?

Фабрис. Лет до десяти я думал, что дети рождаются без отца. Потом мальчишки в школе разъяснили мне, что я - внебрачный ребенок. Из-за этого мне пришлось много раз менять школу.

Орнифль. Почему?

Фабрис. Потому что мне вечно приходилось драться с мальчишками и меня выгоняли за это из школы. Это обстоятельство нанесло известный ущерб моему образованию. Но благодаря маминому искусству акварелистки - она расписывала тарелки для фешенебельных магазинов - мне даже удалось поступить на медицинский факультет. К тому времени, как она умерла с кистью в руках, измученная непосильным трудом, я уже почти кончил курс. Она еще успела вкусить эту радость, одну из немногих, выпавших на ее долю! Я всегда помнил ее только печальной, но, говорят, в юности она была очень веселой.