Пьесы

Нептун. Важный, будто из министерства пришел. (Продолжает.) Играем! Глядь — моя очередь за пивком бежать. Бегу, а во дворе Улита стоит с сеструхой — мать моя веранду им сдала на лето. «Зайдем к нам, — говорю я Улите, — альбомы посмотришь, чаек попьем, книжку интересную вслух почитаем».

Он. Зашла?

Нептун. Ну! Де Бражелон на нее взгляд — и, конечно, начинает делать свои пассы… У, Мопассан!

Он. И у меня — тоже! Но видишь ли, Нептун…

Нептун. Обижаешь! Значит, делает он пассы, а я — креплюсь, играю, и вдруг понимаю — не идет ко мне карта! Не идет! И тут Цыбулькин, который бармен, прозорливый такой мужик, и говорит мне: «Не везет тебе в картах, Федя, повезет в любви…» Кладу я на Улиту взгляд, а она горит!

Он (увлекшись). И у меня — тоже!

Нептун. Ну горит Улита! Опять играю — не идет карта! И тут Цыбулькин, бармен, он до «Совы» в «Интуристе» работал, — интеллигент — и поясняет мне: «Ее, говорит, зовут-то — Улита… Это то же, что Юлия. А Юлия по-итальянски — это то же, что Джульетта… А Федя, говорит, я думаю, по-итальянски — это Ромео… И тут до меня доходит: «Прогонять надо девушку, не то в дым проиграюсь!» А не могу! (Зашарил в поисках платка. Не нашел. Тогда берет со стола салфетку и вытирает ею глаза)

Он. Нептун, крепись! (Уводя разговор) И когда же… это произошло?

Нептун. Тогда, двадцать пятого…

Он. Что двадцать пятого?

Нептун. Все двадцать пятого, и женился на ней тоже двадцать пятого. Как положено — Ромео — Джульетта!

Он. Нептун, ты не мог бы… на время…

Нептун (вытирая глаза салфеткой). Понял. Личное. Удаляюсь.

Он. Но ты…

Нептун. Обижаешь — конечно, вернусь… Только по телефону позвоню… пока у тебя — личное… протечет перед глазами… А то вечер-то крадется… А я не могу один быть вечером… (Подходит к телефону, ему.) Я ушел…

Он (ей). Ау… Та ночь…

Стук часов. Время.

Она. Ты спишь? Не спи, не спи…Если ты заснешь, я недотяну до утра… Пить хочется… Тебе не хочется пить? (Пауза, вдруг испуганно.) Димка!

Он (также). Что?!

Она. Ой, мне показалось, что ты не дышишь… и умер… Только не смотри на меня, отвернись, а то стыдно… (Тихо-тихо.) Димка… (повторяя) Димка… Димка…

Пауза.

(Сегодняшним голосом.) Боже, как я плакала тогда!

Он. А потом наступило утро… Утро в раю… Воздух был светел… и я удивился, как громко громко поют птицы… И я подумал, что днем они, наверное, тоже не молчат… просто днем их не слышно из-за шума на улицах. И я провожал тебя до метро… но ты молчала.

Она. Ты заметил?

Он. Но ты ведь нарочно молчала, чтобы я заметил.

Она (засмеялась). Ты знал, что нужно тогда было мне сказать. Но ты не сказал…

Он. Понимаешь, я еще не был готов тогда… Тогда…

Она. Я никогда не забывала этого…

Он (почти кричит). Но Чехов сказал: «Кто много думает о счастье своих близких, тот должен отказаться от идейной жизни!» И я считал, что рано женятся только…

Мы дошли до метро. (Ей) Я позвоню тебе в семь.

Она. Пока не звони…

Он. Почему?

Она (усмехнулась). Ты знаешь… Нет, нет…Все хорошо! Все хорошо! Прощай!

Он. И ты побежала тогда, нелепо задирая ноги… У тебя была потрясающая манера разговаривать молча сама с собой… Я представил, как ты там бежишь и на бегу молча разговариваешь с собой, перебирая губами. Я стоял и повторял: «Я люблю… я люблю…»

Она (тихо). Замолчи!

Он. Удивительно: ну бежит человек… Ну и что? А я смотрел тебе вслед и задыхался от восторга. Я любил тебя… понимаешь?!

Она. Замолчи…

Он. Мне все в тебе было прекрасно: как ты говоришь… как ты ходишь… как ты сбрасываешь со лба невидимую прядь! Как будто это я тебя родил!.. (Читает стихи) «Приливы… и отливы рук…» «Как будто бы железом обмакнутым в сурьму тебя вели нарезом по сердцу моему…» И я понял, что не смогу без тебя! И через два дня я сделал все! (Торжественно) Я купил на рынке гвоздики сумасшедшей красоты и отправился просить твоей руки. Кажется, это так называлось раньше.

Ее мать. Это так называлось раньше… Только раньше обычно сначала просили руки, а уж потом…

Она (ему кричит). Я никогда не забывала этих двух дней! Ты не звонил мне два дня! Целых два дня я чувствовала себя…

Он. Нуты же сама просила!..

Она. Да, конечно, это я сама просила! А ты выполнил мою просьбу… (Молчание)

Он. Что ж, ты никогда не умела прощать…

Официантка подходит, убирает со стола. В это время Нептун набрал номер, и раздается звонок телефона на столике у ее матери.

Ее мать. Алло!

Нептун. Галю можно к телефону?

Ее мать. Какую Галю? Вы не сюда…

Кладет трубку на рычаг. Нептун повторяет звонок.

Официантка (торопливо). Это меня, наверное! (Бросается к столику; выхватывая трубку). Алло!

Нептун. Галя, привет!

Официантка. А кто это?

Нептун. Федя.

Официантка. Какой Федя?

Нептун. Ну с которым на пляже познакомилась.

Официантка. В Кунцево?

Нептун. Ну!

Официантка (смеясь, не без кокетства). Хоть опишите себя… а то, может, и вспоминать-то не стоит…

Нептун. Молодой.