Пьесы

Р о ч е в. А песню ты выучил?

Ш а м а н. Какую песню?

Р о ч е в. Ну ту, что я пою: «Дружно, товарищи, в ногу…»

Ш а м а н. Мне такие товарищи не нужны. Я сам себе товарищ.

Р о ч е в. Опасный ты человек, Ефим! Однако зря я тебя заместителем-то назначил!

Е ф и м. Не знаю, кто из нас двоих опасней для твоей власти.

Р о ч е в. Не ссорься со мной, Ефим. Лучше совет дай. Олени-то падают. Похоже, чума. Заразим все стадо.

Ш а м а н. Камлать буду. С духами разговаривать буду. Голос мой услышите — тоже кричите. Духи от вас отвернулись. Может, смилуются над дураками. (Ударил в бубен, пронзительно вскрикнул.)

Появляются л ю д и, они робко поеживаются. Шаман забил в бубен яростнее, воззвал к духам. Молчат духи. Горы молчат. Молчат и оробевшие люди. Крик Шамана приводит их в ужас. Такого камлания еще не бывало. Гремит бубен, носится ласкою Шаман, невидимый для нас, где-то около своего чума. И вот выкрикнул, почти простонал, снова вскрикнул торжествующе, страстно, счастливый оттого, что духи вняли ему. Люди вздрогнули, пали на колени. Пал и Рочев, здешняя власть. И А н ф и с а с Г р и г о р и е м, все.

Слышите? Слышите их? Я вас спрашиваю: слышите ли вы духов?

Р о ч е в. Слышим, Ефим. Тебя слышим.

Ш а м а н. Не меня, дурак, духов. Они говорят: «Утопите больных оленей в священном озере. Вода поглотит всю заразу. Только так можете спасти стадо». (Изменив голос.) Утопите оленей… утопите оленей…

Р о ч е в. Сделаем, Ефим, все сделаем, как велишь. (Поправился.) Как велят твои духи. (Расталкивает одуревших от камлания людей, уходит.)

И вскоре мы слышим крики загонщиков: «Хей-о! Хей-хе! Хей-о! Хей-хе!»

Входит Ш а м а н расслабленной походкой, волоча за собой пробитый бубен. Падает на колени, потом валится набок и, неловко поджав ногу, долго-долго лежит. Кажется, что он умер. А он просто изнемог.

Крики: «Хей-хе! Хей-о!»

Г о л о с М а ш и. Что вы делаете, изверги? Зачем оленей в озере топите?

Г о л о с а. Хей-о!

— Хей-хе!

М а ш а (выбежав). Это вы… это ты их заставил, подлец! Останови! Слышишь? Останови, говорю!

Ш а м а н. Хей-о!

— Хей-хе!

М а ш а (трясет обессиленного Шамана). Негодяй! Негодяй! Ну что ж, хватит с тебя, попрыгал! Теперь в другом месте будешь прыгать! (Уходит.)

Шаман, поднявшись, смеется, вешает себе на обруч очередной бубенчик. Потом сбрасывает с головы обруч, топчет его.

Г о л о с а. Хей-о!

— Хей-хе! Хей-о!

С т а р и к и у костра. Затушили костер, собираются уходить.

М а т в е й. Поторапливайся, Ефим. А то не успеешь с Орликами проститься. Тебя могут найти раньше, чем мы туда попадем.

Е ф и м. Поспеем, я чувствую. Стосковался я по родимым местам.

М а т в е й. Айда, не будем тянуть время. Твой час пробил.

Е ф и м. Ты охотник, Матвей. Ты лучше знаешь, чей час пробил. Ну да, так. Ты знаешь.

Бредут к смерти два усталых человека, два врага, два брата. Бредут. А горы молчат. И костер потух. И кажется, никто уж не зажжет его снова.

В стойбище.

Пьяный Г р и г о р и й появляется с головою оленя. Целует ее, плачет.

Г р и г о р и й. О Мирцэ мой, Мирцэ! Цветочек мой! Почему ты так рано отцвел? Почему отпали твои белые крылья? Пропаду без тебя! Совсем пропаду. О Мирцэ! Мой Мирцэ! (Пьет вино, плачет.) Без бабы проживу, без винка проживу. Нет тебя — нет жизни для Гришки. Кормилец мой! Друг крылатый! Брат! О Мирцэ! Мой Мирцэ! Пал ты. Пало все колхозное стадо… Сколько пешек нерожденных пало, сколько неблюев! Сколько важенок, сколько хоров! И мы все помрем с голоду! Все помрем! Все подохнем! Все! Все!

А н ф и с а. Ревешь как медведь раненый. Совсем потерял мужскую силу.

Г р и г о р и й. Потерял, потерял, Анфиска. Все потерял. Ничего теперь нет. Кто я без Мирцэ?

А н ф и с а. И жены у тебя нет. Я уж не жена. И учителка не жена.

Г р и г о р и й. Не жена, не жена. (Пьет.) Все потерял…

А н ф и с а (как бы прощупывая). И силу потерял…

Г р и г о р и й. Потерял, потерял… (Падает наземь, плачет.)

А н ф и с а (взяв хорей, лупит его). А у меня возникла сила. Много силы! Злости много! Запорю-ю! (Бьет.)

Входит Р о ч е в.

Р о ч е в. Где учителка? Кто видел?

А н ф и с а. В Лурьян ушла. Доносить на вас пошла.

Р о ч е в. Догнать! Не догоним — беда будет. Всех заарестуют.

Входит Ш а м а н. Он без бубна, без обруча. Ничем не отличается от своих сородичей.

Ш а м а н. Всех-то за что? Только тебя, за то что Гришку силой хотел оженить, что озеро рыбное испоганил, что малицу с жертвенника пропил…

Р о ч е в. Сам же сказал: топить оленей…

Ш а м а н. Не я сказал. Духи сказали. А духов нет, Петька. Духи — это я. (Повторяет чужим голосом.) Утопите больных оленей…

А н ф и с а (всплеснув руками). Уй-о! (Снова принимается бить пьяного мужа.)

Р о ч е в. Зачем врал? Кому теперь верить?

Ш а м а н. Никому не верь. Все врут. Анфиску посадят за то, что учителку выгнала из чума. Книжки сожгла, столы изрубила…

А н ф и с а (прекратив экзекуцию). Уй-о! Неужто вправду посадят?

Ш а м а н. И Гришку с тобой… он учителку в тундру силком увез, оленей угнал…

А н ф и с а. Опять учителка… везде она… Ненавижу!

Р о ч е в. Из-за нее нас всех посадят! Из-за одной куропатки пропадут все охотники!

Ш а м а н. А может, и не посадят! Убрать — не посадят.

А н ф и с а. Как убрать?

Ш а м а н. Как убирают камень с дороги? Мешает — убирают.

Р о ч е в. О, сильно мешает! Беда как мешает!