Петля

Марченко не любил терпеть поражения. Он ушел из Сандунов озабоченный и слишком возбужденный, чтобы возвращаться на Лубянку. Вместо этого он остановился у телефонной будки рядом с продавцом кассет — хромым ветераном афганской войны. Опустил монетку, набрал номер, не заглядывая в свою записную книжку, подождал.

— Товарищ Трофименко?

— Да. — Наташа ответила тихим и вялым голосом, словно только что проснулась. Марченко говорил резко и решительно, как будто из кабинета в Центре. Больше не было необходимости уснащать речь приятными словами.

— Товарищ майор, Поляков находится в состоянии депрессии. Он нуждается в твоем обществе. Поведи его сегодня вечером поужинать, — Марченко хотел, чтобы его голос звучал как приказ.

Такая перспектива не очень привлекала Наташу. Она получала шестнадцать тысяч рублей в месяц — не шибко разгуляешься. Инфляция достигала двадцати процентов в месяц, а жалованье пока только обещали повысить.

Марченко почувствовал, что она колеблется, и быстро успокоил ее:

— Я оплачу расходы. Если нужно — в долларах. Свяжись с Поляковым и договорись встретиться с ним в ресторане «Баку». Это на Тверской. Ну да, бывшей улице Горького. Дом двадцать четыре. Уверен, что ты узнаешь место, когда увидишь, товарищ майор.

Наташа сразу вспомнила «Баку». Там, где Марченко соблазнил ее, и ресторан с тех давних пор все еще вызывал у нее болезненные воспоминания.

— Вы умеете поиздеваться над человеком, Виктор Петрович. Не так ли? Я должна согласиться, товарищ генерал? — Наташа разозлилась. В ее голосе чувствовалось нежелание выполнять приказ. — И могу я спросить вас по этой открытой телефонной линии: что я должна делать, когда товарищ Поляков и я усядемся за столом в «Баку»? Какова цель вашего задания?

Марченко поступил довольно глупо, по-мальчишески, забыв, что Наташа говорит из дому, где телефон наверняка прослушивается. Небось сам-то звонит из автомата. Дурак, подумала Наташа.

— Просто проведи хороший вечер. Хорошо покушайте, — посоветовал Марченко, — потом затащи его в кровать, как было со мной. А о деньгах не беспокойся. Это будет подарком за все, что ты делала для меня в Германии.

Наташа смутилась. Марченко вел себя подобно нахальному сутенеру. Наташа спрашивала себя, как же это генерал, ее бывший любовник, мог приказывать ей переспать с другим мужчиной «ради интересов дела». Он прибегал к самой недостойной тактике. Но он оставался полновластным хозяином майора Трофименко, и она вынуждена была подчиниться. Выполнить приказ. Раньше это считалось заданием компартии. Сейчас — попроще — заданием Марченко. И этим заданием стал Поляков.

Глава 17

Наташа ждала в полутемном вестибюле ресторана, когда появился Поляков. Его глаза некоторое время привыкали к полумраку, потом он увидел Наташу, пристроившуюся на краю черного, обитого пластиком дивана.

— А почему именно здесь? — спросил Поляков.

Наташа не могла сказать правду.

— А почему бы и нет? Здесь хорошо, — Наташа улыбнулась. — Это все-таки новая Москва. Частное заведение, хорошая национальная кухня. Для разнообразия годится. Здесь официанты заинтересованы обслуживать так, как нужно нам, а не как удобно им.

Поляков поцеловал Наташу в обе щеки, обнял за талию и решил ей поверить.

— Но тут наверняка очень дорого, и что за народ? — с подозрением спросил Поляков. — Я терпеть не могу, прости Господи, азербайджанцев, такие места сверх наших финансовых возможностей, товарищ майор. Не известно, кто владелец. Нет исходных данных, чтобы определить, кто он, — пошутил Олег Иванович.

Наташа улыбалась, но оставалась непоколебимой и молчала. После того, как жевавшая табак бабуля взяла одежду, они поднялись по спиральной лестнице в зал второго этажа. Старший официант в щегольской визитке [14] и сверкающей рубашке появился из конторки в алькове, приветствуя их. Он провел гостей к столику.

14

Визитка — мужская одежда для торжественных случаев, длинный однобортный пиджак (сюртук).

Ресторан гудел от шума пьяных голосов и сверкал мишурными украшениями нуворишей. На тротуарах припарковались на запретных местах «мерседесы» и «БМВ» с шоферами и охраной на сиденьях. Они дали взятку милиционеру, чтобы тот оставил их в покое. Внутри «Баку» царил показной лоск, характерный для московских предпринимателей и деятелей подпольного бизнеса.

— Это мафиозный притон. — Поляков наклонился к самому уху Наташи, стараясь перекричать звон гитар и треск барабанов.

— Назови мне ресторан, где бы в Москве не гуляли эти мафиози в наши дни, — прокричала в ответ Наташа. — По крайней мере здесь хорошие рыночные блюда и нет очереди — это место, где мы можем отпраздновать.

— Отпраздновать что? — спросил Поляков. Он все еще не понимал.

— Нашу встречу, Олег Иванович. Разве это не достойная причина?

Полякову сделалось не по себе. Он пробежал глазами по лицам находившихся вокруг. Хорошо сшитые двубортные костюмы, рубашки с монограммами были здесь на своем месте, так же как и вся атмосфера, пропитанная дымом западных сигарет, сигар и французских духов. Это был новый класс, гангстерская элита, которая знала, как использовать болтовню о демократии в собственных целях. Эти новоиспеченные «москвичи» знали, как наилучшим способом нажиться, используя оборотную сторону только что понастряпанных многочисленных законов и президентских декретов, с помощью которых власти пытались контролировать свободный рынок и оградить интересы трудовых людей, что на практике устраивало лишь очень немногих.

Они, Поляков и Наташа, вступили на запретную землю, куда не было входа ни милиции, ни отрядам по борьбе с рэкетом, предпринимавшим отчаянные попытки бороться с незаконными операциями элегантных бандитов: вымогательством, разного рода жульничеством, торговлей подержанными автомобилями, игорными автоматами, наркотиками, самодельной водкой, наконец, женским телом. Список этих открывшихся для них возможностей становился все обширнее с усилением экономической разрухи. Жители Москвы приходили во все большее отчаяние, а гангстеры становились все наглее и изобретательнее.

За столиками позади Наташи сидели азербайджанцы, люди неопределенных, но явно кавказских национальностей — то ли чеченцы, то ли ингуши, а может, осетины и грузины. Рядом пировали молдаване и, вероятно, туркмены или казахи. Это были не те, кто делал деньги законными операциями с товарами, произведенными на новых предприятиях. Здесь не было и тех породистых русских с орденскими колодками, которые восседали в шикарной обстановке отеля «Метрополь», поглощая французские булочки и заключая сделки с иностранными инвесторами под аккомпанемент арфы. Здесь, в «Баку», проявлялось лицо капитализма в истинно русском стиле. Им неведома борьба за тощий кулек с сосисками или маленькую банку сметаны. Они не испытывают страданий тех, кому приходится запускать руку в жестянку с рублями, припасенными для похорон самого себя или близкого человека, а теперь вынужденно расходуемыми на покупку пищи насущной.

О доходах от подпольной деятельности здешних клиентов можно было судить по драгоценностям, украшавшим их женщин, по переносным телефонам, позвякивавшим, как напоказ, на их столах рядом с бутылками русского шампанского и грузинского коньяка. Поляков был уверен, что здесь кто-то сидит с пистолетом в кобуре под мышкой или даже с пулеметом, спрятанным под столом. А там, на улице, в их «мерседесах» и «БМВ» можно наверняка обнаружить целый арсенал автоматов и гранат.

Официант, не спрашивая, принес блюдце с кедровыми орешками, только что испеченную лепешку, печенье, бутылку марочного вина. Оркестр перестал играть — наступил перерыв. Поляков все еще недоумевал, зачем Наташа привела его сюда. Возможно, после столь длительного нелегального пребывания в Германии она по своей простоте думала получить удовольствие от посещения этого заповедника подпольного преступного мира.