Петля

Поляков подполз вплотную к первой палатке и махнул старшему из наемников — прорезать сбоку парусину. Через отверстие полковник проник внутрь. Там хватало естественного света, чтобы увидеть ряды ящиков с оружием и припасами, заполнивших все пространство от дощатого пола до брезентового потолка.

Двигался Поляков уверенно, определяя виды техники с легкостью и знанием, отмечая то, что наверняка потребуется «Братству». Для таких знатоков и ценителей, как Поляков и Барсук, здесь хранились поистине сокровища. Не только «Калашниковы», минометы, гранаты, но и бронежилеты, средства ночного видения, боеприпасы. Слишком много, чтобы увезти на одном грузовике в Москву.

Тем временем Барсук повел четырех наемников вокруг палатки, где находились охранники. Не в пример восемнадцати хранилищам оружия и боеприпасов, обиталище у стражей было освещено изнутри и валил дым из трубы. Иногда слышался смех.

Барсук вытер рукавом рот.

— Нужно нейтрализовать охрану. Меня не колышет, что они станут мертвяками, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. Он действовал в соответствии со своими инстинктами, а не с приказами Полякова об умеренности.

Наемники расположились парами по обе стороны от входа. Барсук подполз вплотную к палатке, поднял свой «АК-47» до уровня вентиляционного отверстия, затем с нарочитым шумом оттянул затвор. Шутки и разговоры немедленно прекратились, хотя радио продолжало передавать какую-то смесь западной музыки и последних достижений русских хитов.

Барсук слышал приглушенные тревожные голоса. Он опять с шумом оттянул затвор.

— Это… А-Ка сорок седьмой…

— Наверно, Андрей Андреич ружье разрядил. Ему уже время возвращаться.

Откуда им было знать, что их товарищ лежит мертвый на окровавленном снегу по другую сторону охранной зоны.

— Андреич!

В голосе парня чувствовался испуг. Он надеялся, что их третий отзовется.

Барсук плотнее прижал ухо к палатке.

— Здесь что-то другое… — говорил солдат. — Давай позвоним лейтенанту в сторожевое помещение… Попроси прислать еще людей.

Другой отвечал:

— Нет, это не нужно, Виталий Алексеич. На нас возложена ответственность… Мы должны действовать соответственно.

Молодые ребята, лет восемнадцати—девятнадцати, не очень уверенные в себе, стремились держаться солидно: Андреич, Алексеич… Но они чувствовали себя солдатами, у них было оружие, чтобы стрелять и убивать. И в этом смысле они представляли опасность. Эх, Андрюшки- Витальки.

— Этот подонок должен был вернуться пятнадцать минут назад, — снова пожаловался встревоженный мальчишеский голос.

— Он слишком ослаб, — ответил другой. — Никто не может прожить на капустной баланде и сухой картошке, да еще иметь силы для боевых операций. Андрею стало, вероятно, плохо.

— Надо бы посмотреть, — произнес первый. — Пойдем вместе?

— Да. Так безопаснее.

Барсук слышал, как солдаты натягивали тяжелые полушубки, надевали шапки-ушанки, перчатки. Потом взяли оружие. Один глотнул чая или кофе, затем звякнула алюминиевая фляга, поставленная, вероятно, на чугунную печурку.

Тяжелая занавеска над выходом слегка втянулась внутрь, и на снег упала оранжевая полоса света.

Барсук заметил, как сверкнули глаза боевика по другую сторону входа. Он кивнул, что готов напасть, и боевик ответил тоже кивком. Барсук сжал штык в одной руке и «Макаров» в другой. Откинув брезент над входом, появились двое охранников и, стоя под густым снегом, стали вглядываться в темноту.

— Товарищи!..

Это был Поляков с «Калашниковым» в руках, автомат он держал у пояса. Перепуганные солдаты замерли, в то время как Барсук молча проклинал себя за то, что позволил полковнику перехитрить себя.

— Стоять на месте!

Поляков стоял перед охранниками, широко расставив ноги, с таким видом, словно перед ним были однополчане или собратья. Однако вид его никак не вязался с тем, что он сказал:

— Либо вы пойдете на сделку с нами, либо погибнете, как и ваш товарищ, лежащий там в снегу.

Поляков скомандовал Барсуку и четырем наемникам выступить вперед.

— Мы пришли не убивать вас, нам нужно оружие и боеприпасы. У вас есть выбор. Либо вернетесь в сторожку и забудете, что видели нас, либо станете выполнять долг: попробуете бороться с нами. Тогда ляжете мертвыми.

Уверенность Полякова была такова, что он повернулся спиной к новобранцам и их автоматам. Барсук озверел, но молчал. У него не было времени слушать красивые слова Полякова. Он хотел крови и быстрой расправы.

Охранники переглянулись. В мрачные времена, когда насаждалась коммунистическая дисциплина, они должны были бы стрелять в налетчиков без разговоров или же рисковали быть расстрелянными за неисполнение уставных обязанностей. А сейчас?.. Сейчас никто не мог сказать с уверенностью, кто за что отвечает. Солдаты опустили оружие. Поляков знаком велел им вернуться в палатку. Они подчинились со смущенным и униженным видом.

Жизнь имела цену даже для такого привычного убийцы, каким был Поляков. Тем более не хотелось умирать молодым людям.

Поляков отослал одного боевика за «КамАЗом». Двух других он направил к первому складу с оружием и боеприпасами. Они нашли там безоткатные орудия — базуки, управляемые ракеты, осколочные гранаты, защитную одежду для химической войны и четыре хранилища с подкалиберными противотанковыми снарядами. Поляков знал, что Марченко был бы рад получить полный набор хранимого здесь оружия. Но как Поляков еще раньше понял — раз они пригнали во Владимир лишь один грузовик, следует произвести тщательный отбор.

В течение пятнадцати минут «КамАЗ» наполовину загрузили. Серо-зеленые ящики заполнили заднюю часть и бортовое пространство. Поляков забросил в кузов несколько комбинезонов. Барсук сунул два длинных ящика с ракетами и базуками. Еще через десять минут, работая слаженно и энергично, боевики загрузили машину полностью.

Поляков хлопнул ладошами в перчатках, как футбольный тренер, посылающий в атаку свою команду.

— Отличная работа, товарищи, — сказал он. — Который час, Барсук?

— Полдвенадцатого, товарищ полковник.

— Давайте двигаться, товарищи. Они меняют охрану в полночь.

Шофер включил мотор. Ревом дизеля взорвало покров тишины. Задний мост осел низко в снег под тяжестью многих тонн. Такая дьявольщина происходила почти всегда в экстремальных ситуациях, черт подери. Поляков видел, как Миша крутил рулевое колесо. Он раскачивал машину взад и вперед, стараясь, чтобы восьмицилиндровый мотор пересилил застрявшие колеса.

В конце концов «КамАЗ» вырвался вперед, выпустив клубы черного дизельного дыма, а в кузове загрохотали ящики и коробки.